Оглавление страницы:

1. Статья, А.О. Бороноев, П.И. Смирнов, «О понятиях ОБЩЕСТВО и СОЦИАЛЬНОЕ». Последнее время большой интерес в социологии вызывают проблемы определения категорий, в том числе, таких, как общество и социальное. Статья здесь >>>

2. Статья, М.И. Беляев, «ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО. ТЕОРИЯ ЭВОЛЮЦИИ» Предметом изучения Человека, как такового, и его взаимоотношений с окружающей средой занимаются многие науки. Статья здесь >>>

3. Статья, А.А. Гнидченко, «КУДА КУРС ДЕРЖАТЬ?» Вот уже много лет не стихают споры о том, был ли распад СССР злом для страны или же благом, правильно ли был выбран вектор реформ, в какой степени рыночной должна стать в итоге наша страна. Статья здесь >>>

4. Статья, В.Б. Белоцерковский, «ТЕОРИЯ СИНТЕЗНОГО СОЦИАЛИЗМА» Экономическая структура синтезного социализма, представляющего собой результат синтеза определенных черт капитализма и социализма. (Не надо только путать: синтез – не механическая смесь, а новое качество, в данном случае – новый строй: не социализм, и не капитализм! Было бы хорошо и назвать его по-новому, но подходящего нового слова пока не найдено.) Статья здесь >>>

5. Статья, Н. Злобин, «Новая национальная идея: Россия — самая привлекательная для жизни страна мира». Обычно весьма толковый и прагматичный вице-премьер Игорь Шувалов вдруг заявил, что Россия через 11 лет станет самой привлекательной страной для проживания во всей мировой экономической системе. Статья здесь >>>

6. Статья, Ю. Кузнецов, «Канцерократия» Безысходное хождение по одному и тому же кругу бед и несчастий: от голода до голода, от войны до войны. Всё, что в России строится позитивного, существует недолго, быстро разрушается. Статья здесь >>>

Статья, «О понятиях ОБЩЕСТВО и СОЦИАЛЬНОЕ»

---

БОРОНОЕВ Асалхан Ользонович — доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой теории и истории социологии факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета. СМИРНОВ Петр Иванович — доктор философских наук, профессор той же кафедры.

---

Последнее время большой интерес в социологии вызывают проблемы определения категорий, в том числе, таких, как общество и социальное. Многие обществоведы согласятся, вероятно, с мнением Н.Лумана о том, что «со словом „общество“ не связаны никакие однозначные представления», а «то, что обычно называют „социальным“, вовсе не обозначает какой-то один объект». Едва ли вызовет возражение и утверждение американского социолога Н.Смелзера, что «ученые с трудом определяют сущность» понятия «общество». Оказывается, мы не знаем точно ни что такое общество, ни что такое социальное. Более того, если принять мнение Смелзера, то мы даже не знаем, как определить понятие «общество» (мы бы не испытывали затруднений в его определении, если бы мы знали, как это сделать).

Представляется, однако, что трудности с определением основных социологических понятий вполне преодолимы, поскольку они вызваны забвением некоторых элементарных требований к их определению, существующих в формальной логике. Наша статья преследует двоякую цель: 1) показать логические ошибки в определениях понятий «общество» и «социальное»; 2) предложить определения этих понятий, выполненные с учетом требований формальной логики (в качестве повода для теоретической дискуссии).

О логической корректности понятий «общество» и «социальное» в литературе.

Не претендуя на полный обзор всех трактовок понятия «общество» в литературе, рассмотрим определения, содержащиеся в теоретических работах, энциклопедических словарях, учебных пособиях, в которых нарушены правила формальной логики. В первую очередь, это касается правила, согласно которому любое понятие следует определять через ближайший род и видовое отличие (per genus proximum et differentiam specificam). Нередко в качестве ближайшего рода по отношению к обществу выступают достаточно случайные или неявные феномены, которые едва ли способны выполнить эту логическую функцию. Приведем примеры подобных определений.

В статье, помещенной в словаре советского периода, словом «общество» обозначено, по крайней мере, три феномена: в широком смысле общество понималось как обособившаяся часть материального мира, представляющая собой исторически развивающуюся форму жизнедеятельности людей; в узком смысле им обозначался определенный этап человеческой истории (общественно-экономические формации или ступени внутри формаций, например, докапиталистическое общество или раннефеодальное общество); а также отдельное, конкретное общество (некий социальный организм, например, французское общество или советское общество). Нетрудно заметить, что подобные толкования слова общество не являются логически корректными определениями. Это лишь поясняющие смысл данного слова образные выражения (метафоры), которые для пояснения сопровождаются примерами.

Если задуматься над подобными утверждениями, возникает масса недоуменных вопросов. Почему общество лишь обособившаяся часть материального мира? А как насчет мира духовного? Общество от него не обособилось? Или обособилось, и тогда оно есть обособившаяся часть материального и духовного мира одновременно? Или признак «духовное» к обществу вообще не применим? Почему, наконец, «обособившуюся часть материального мира, представляющую собой исторически развивающуюся форму жизнедеятельности людей» нужно называть именно словом «общество», а не словом «хозяйство»? Ведь говоря о хозяйстве, мы хотя бы на время можем отвлечься от признака «духовное» и рассматривать его как «часть материального мира».

Что же касается утверждений об обществе как «определенном этапе человеческой истории (общественно экономическая формация)» или «отдельном обществе (социальный организм)», то в них допущены, по меньшей мере, две логические ошибки. Одна из них — определение неизвестного через неизвестное. Когда говорят, что общество есть определенный этап человеческой истории, то неизвестное (общество) определяется через столь же неизвестное (этап человеческой истории). Вторая ошибка — тавтология в определении. Утверждение, что общество есть отдельное общество или отдельный социальный организм, тавтологично, ибо понятие «общество» определяется через самое себя в несколько измененной словесной оболочке. Поэтому в названной и подобных статьях толкования слова «общество» сопровождаются поясняющими примерами.

Не лучше дело обстоит в западной науке. Н. Смелзер в популярном учебнике по социологии, отметив трудности в определении понятия «общество», считает, что это слово имеет множество трактовок и употребляется в разных контекстах, для обозначения каких-то групп людей, имеющих нечто общее — ценности, интересы, привычки, профессию и т.п. Сам он склонен придавать слову «общество» то значение, которое в советском словаре названо «узким». Он предлагает употреблять его по отношению к конкретному отдельному обществу, которое может быть названо «американским», «французским», «японским» обществом и т.д. Такое общество имеет «определенные географические границы, общую законодательную систему и некое национальное единство».

Смелзеровская трактовка понятия общество представляет достаточно наглядный пример, что «ученые с трудом определяют сущность этого понятия». Стоит присмотреться к ней, как оказывается, что признаки общества, названные им, вполне вписываются в понятие «национальное государство». Оно также имеет «определенные географические границы, общую законодательную систему и некое национальное единство».

Смелзер видит это сходство и пытается разделить понятия «общество» и «государство», введя дополнительный признак по отношению к национальному государству — формальный правительственный аппарат. На первый взгляд, логически это вполне возможная операция. Например, в математике мы можем определить квадрат как «прямоугольник, все стороны которого равны». И мы можем определить государство как «общество, которое имеет формальный аппарат власти». Беда в другом. Само понятие «общество» в концепции Смелзера оказывается неопределенным. Фактически он заявляет, что конкретное общество это нечто такое, что имеет «определенные географические границы, общую законодательную систему и некое национальное единство». Иначе говоря, он не указывает ближайший род к понятию «общество».

Вероятно, забвение Смелзером правил формальной логики при определении понятий приводит к тому, что он не замечает скрытой тавтологии в определениях других авторов. Например, он дает определение Марша, где родовым понятием по отношению к понятию «общество» является «социальное объединение», обладающее набором разных признаков. Но определить общество как общественное (социальное) объединение, значит допустить скрытую тавтологию, основанную на неспособности указать ближайший род к понятию "общество.

Очень часто в качестве родового понятия к понятию «общество» выступает понятие «система». Его используют как отечественные, так и зарубежные авторы. Принципиальных возражений подобная практика не вызывает, но следует уточнить, что в качестве ближайшего родового понятия к понятию «общество» понятие «система» выступить не может. Системы бывают разных классов или видов (например, открытые и закрытые). Прежде чем определять понятие «общество», следует выяснить, система какого класса или типа является ближайшим родом к системе «общество».

Решить эту проблему можно, проанализировав высказывание Н.Лумана, для которого «совершенно очевидно, что общество является самоописывающимся объектом». Вопрос, однако, не столь очевиден. Общество вполне может оказаться «самосохраняющимся субъектом». Следовательно, чтобы определить, система какого типа является ближайшим родом по отношению к обществу, нужно выбрать между системами объектного и субъектного типов. Проще говоря, нужно выяснить — общество это объект или субъект? А для этого следует уточнить представление о признаках, позволяющих отличить объект от субъекта.

Предполагается, что субъект — некое активное начало, направленное на объект, познающее объект, воздействующее на него. На феноменологическом уровне такое разграничение приемлемо. Однако может возникнуть ряд вопросов: «Почему субъект активен, а объект пассивен? Является ли активность изначальным, первичным качеством субъекта? Или же оно есть качество вторичное, лишь следствие более глубокого качества, которое вызывает активность субъекта? И если это так, то каково же оно, это более глубокое первичное качество?».

Если задуматься над этими вопросами, то напрашивается мысль, что активность и пассивность едва ли следует считать первичными качествами названных феноменов. Намного вероятнее, что эти качества производные и обусловлены другими, действительно первичными качествами субъекта и объекта. Для субъекта подобным качеством следует считать несамодостаточность (неспособность существовать без потребления окружающей среды), а для объекта — самодостаточность (способность существовать независимо от окружающей среды). Таким образом, активность субъекта есть следствие его несамодостаточности.

Общество не может существовать, не потребляя окружающий мир, поэтому оно оказывается системой субъектного типа, и это понятие следует считать родовым по отношению к понятию «общество». Понятие «объект» в принципе неприменимо для определения понятия «общество» (вопреки мнению Н.Лумана). Смежными видами по отношению к нему могут считаться понятия «живой организм» (отсюда становится понятно, что уподобление общества организму отнюдь не случайно), «биосфера» и, может быть, другие феномены

Понятие «система субъектного типа» не единственно возможное родовое понятие по отношению к понятию «общество»; может быть, даже не самое удачное родовое понятие. В качестве искомого родового понятия может выступить понятие «объединение людей». Ведь часто употребляют слова популяция, общность, сообщество, общество, государство, социум и т.п., интуитивно их различая и обычно корректно пользуясь ими в разговоре. Выражение «объединение людей» вполне может «обнять» приведенный смысловой ряд, отдельные феномены которого выступят в качестве особых видов, входящих в род «объединение людей». Вообще, правильнее не давать отдельное понятие «общество», а включать его в группу близких понятий, с которыми оно относится как вид к другим видам.

Учитывая сказанное, чтобы составить логически корректно определение недостаточно найти ближайший род. Надо еще найти близкие виды и выявить их видовые отличия. Эту проблему можно решить, проанализировав употребление слова «социальное» в литературе.

Понятие «социальное» не слишком удачно трактуется в литературе. Иногда его смысл неясен. Например, утверждается, что социология в отличие от политэкономии, теории права, психологии, истории и т.д. изучает родовые свойства и основные закономерности общественных явлений, Совершенно непонятно, что такое родовые свойства общественных явлений? Равным образом, неясен его «широкий» смысл, когда сказано, что понятие «социальное» понимается как характеристика общества в целом. В данном случае, это просто замена русского слова «общественное» иностранным.

Иногда оно оказывается тавтологичным. Например, есть утверждение, что это в «узком» смысле это понятие означает наличие социальных связей между людьми, возникающих при взаимодействии индивидов и групп, преследующих социальные цели. Социальная связь поясняется через социальную цель, но что такое социальная цель остается глубокой тайной.

Иногда смысл слова «социальное» чрезмерно широк. Такое случается, если придерживаться веберовской традиции, согласно которой действие становится социальным в том случае, если его субъективный смысл соотносится с действиями других людей и ориентируется на них. Тем самым, любое взаимодействие между людьми оказывается социальным. Веберовская точка зрения неудобна тем, что, исходя из нее, невозможно различить совершенно разные объединения, возникающие при взаимодействии людей. Практически все человеческие действия могут иметь субъективный смысл и, как правило, соотносятся с действиями других людей. Субъективный смысл имеется во взаимодействии между влюбленными, между продавцом и покупателем, между начальником и подчиненным, между предпринимателем и рабочим, между членами исследовательской группы и производственной бригады. Он присутствует во взаимодействии между членами семьи, в схватке солдат, в переговорах между деловыми партнерами и т.п. Если исходить только из наличия этого смысла в действиях названных лиц и групп, то объединения людей, возникающие в соответствующих взаимодействиях, в этом отношении оказываются одинаковыми и не различимыми. Но, очевидно, это совсем разные объединения! Надо ли нам их различать? Или достаточно обозначить их все общим словом социальное (в веберовском смысле), оставив без внимания особенности каждого из них?

Вопрос можно поставить несколько иначе. Выше мы назвали разные объединения людей — популяция, общность, сообщество, и т.д. Очевидно, все они основаны на взаимодействии людей, а действия их участников имеют субъективный смысл и взаимоориентированы. По этим признакам эти объединения не различить. Неужели они вообще неразличимы? Неужели нет узкого смысла слова «социальное», относящегося к обществу в узком смысле слова?

Думается, есть возможность различить узкий и широкий смыслы слова «социальное», а далее уточнить понятие «общество». Отправной точкой в решении этой проблемы будет представление о ведущем типе взаимодействия, на основе которого возникает то или иное объединение людей. Мысль, что на основе особых типов взаимодействия могут возникать качественно различные человеческие объединения, высказана в ранней работе П.Сорокина. Возможно, какой-то тип взаимодействия окажется более подходящим для того, чтобы на его основе возникло общество в собственном смысле слова. Если мы найдем такой тип, нам удастся найти узкий смысл слова «социальное» и сформировать логически корректное определение понятия "общество.

О логически корректных понятиях «общество» и «социальное».

Типы взаимодействия между людьми. Чтобы уточнить, что означают слова «тип взаимодействия», решим две небольшие задачи. Первая задача: допустим, мы имеем, с одной стороны, понятия «гражданин», «личность», «человек», «индивид», «верующий», а, с другой — «общество», «государство», «человечество», «род» (или «вид»), «церковь». Необходимо соединить попарно категории из обоих рядов так, чтобы понятия из первого ряда («единицы») оказались бы в связке с понятиями второго ряда («множествами», «общностями», «совокупностями»). Можно предположить, что после небольшого размышления и на основе интуиции практически каждый образует следующие пары: «индивид — вид», «гражданин — государство», «верующий — церковь», «личность — общество», «человек — человечество».

Вторая задача: необходимо пояснить, почему мы образовали именно эти пары? Почему понятие «гражданин» соответствует понятию «государство», а понятие «индивид» — понятию «вид»? Нетрудно заметить, что напрашивающийся ответ: «Потому, что названные единицы составляют соответствующие множества» — не вполне удовлетворителен. Речь как раз идет о том, чтобы объяснить, почему именно данные единицы составляют именно эти множества. Наша интуиция работает правильно, но на чем она основана?

Мы полагаем, что основана она на представлении о ведущем типе взаимодействия между людьми, причем это представление не всегда осознается. Но его можно прояснить, если попытаться построить ассоциативный ряд (подобрать близкие по смыслу понятия) к наиболее простым парам. Так, понятийный ряд «гражданин — государство» естественно продолжить понятиями «право», «закон», а понятийный ряд «индивид — вид» понятиями «природа», «биология» и т.п.

Ассоциативные понятия указывают на наличие особого типа взаимодействия между людьми, который в данном объединении людей, оказывается ведущим. Между индивидами существует природное (генетическое) взаимодействие, на основе чего возникает вид (популяция). Граждане между собой и государством взаимодействуют на основе права (правовой тип взаимодействия). Связь между верующими и церковью возникает на основе взаимодействия, которое можно назвать духовно-мистическим. Целесообразно принять для простоты, что между людьми и человечеством существуют разнообразные типы взаимодействия. Но на основе какого, качественно своеобразного, типа взаимодействия между личностями возникает общество? В этом случае попытка прибегнуть к помощи ассоциаций оказывается безуспешной. Ясно, что продолжение ряда «личность — общество» понятиями «общественное» или «социальное» ничего не дает. Ведь как раз необходимо выявить специфику социального. Мы же не говорим, что между гражданами и государством существует «государственное» взаимодействие. Мы корректно указали качественное своеобразие этого взаимодействия, назвав его «правовым» .

Деятельностное взаимодействие как собственно социальное. Чтобы определить, какой тип взаимодействия связывает людей в общество, воспользуемся двумя приемами. Сначала попытаемся самостоятельно выявить этот тип, воспользовавшись простейшей аналогией, а затем рассмотрим точки зрения из истории обществоведческой мысли относительно типа взаимодействия, на основе которого возникает общество.

Вероятно, одно из древнейших иноназваний общества — «человеческий муравейник»; уподобляют общества и пчелиному улью. Подобные аналогии не случайны. Действительно муравейник и улей похожи на общество, во всяком случае, значительно больше, нежели стая, стадо, табун или какое-то другое объединение животных.

Ясно видны два признака сходства между объединениями насекомых и человеческим обществом — иерархия и «разделение труда»; например, в муравейнике есть рабочие муравьи, муравьи-солдаты и пр.; в улье есть группы пчел, выполняющие особые функции. Эти группы насекомых напоминают социально-профессиональные группы — классы, сословия и пр.

Оставив без специального рассмотрения иерархию, которая уподобляет сообщество насекомых государству, заметим, что главным признаком сходства между обществом и муравейником (ульем) является обмен результатами деятельности (продуктами или услугами), осуществляемый представителями функционально различных групп. Назовем этот обмен результатами деятельности деятельностным взаимодействием. Этот обмен лежит в основе разделения труда (возможность обмена товарами или услугами есть необходимое условие разделения труда). Следовательно, деятельностное взаимодействие связывает отдельные личности в общество, а значит, оно оказывается специфически социальным.

Говоря о деятельностном взаимодействии, Платон пользуется словом «государство». Но греческий полис совмещал в себе черты государства и общества, поэтому не должна смущать разница в словоупотреблении. По мнению Платона, «государство ... возникает, ... когда каждый из нас не может удовлетворить себя сам, но нуждается еще во многом. ... Каждый человек привлекает то одного, то другого для удовлетворения той или иной потребности. Испытывая нужду во многом, ... люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение и получает у нас название государства. ... Его создают наши потребности» . Этой же точки зрения неявно придерживаются те, кто кладет в основу существования общества принцип разделения труда.

В истории обществоведческой мысли существовали и существуют принципиально иные представления о специфике общественного взаимодействия, представления о том, что связывает людей в общество. Помимо деятельностного взаимодействия (среди сторонников этой точки зрения Платон, Дюркгейм, Маркс и др.) имеются, по крайней мере, еще три принципиально отличных типа взаимодействия: рече-коммуникационное, чувственное и волевое. На них, теоретически, может строиться социальная система.

Рече-коммуникационное взаимодействие возникает в том случае, когда его участники обмениваются сообщениями (коммуникациями). В той или иной степени его кладут в основу общества далеко отстоящие во времени Аристотель и Н.Луман. У Аристотеля есть такое рассуждение: «человек есть существо общественное в большей степени, нежели пчелы и всякого рода стадные животные», поскольку «один только человек из всех живых существ одарен речью. ... Голос выражает печаль и радость, поэтому он свойственен и остальным живым существам. ... Но речь способна выражать и то, что полезно и что вредно, ... что справедливо и что несправедливо. Это свойство людей отличает их от остальных живых существ: только человек способен к восприятию таких понятий, как добро и зло, справедливость и несправедливость и т.п. А совокупность всего этого и создает основу семьи и государства» . По Н.Луману строгое построение социальной теории требует применения понятий «система» и «коммуникация»; логически корректно определять общество как «оперативно закрытую систему, состоящую из собственных операций, производящую коммуникации из коммуникаций»; "понятие коммуникации становится решающим фактором для определения понятия «общество». Коммуникация понимается как синтез информации, сообщения и понимания и происходит лишь тогда, когда осуществляется этот синтез. Различение информации, сообщения и понимания необходимо для поддержания деятельности системы. Исходя из таких представлений, конкретные люди оказываются не частью общества, а частью окружающей среды . Неявно считают рече-коммуникационное взаимодействие основополагающим для общества и современные авторы, пишущие об «информационном обществе», «информационно-интеллектуальной цивилизации» и т.п.

Чувственное взаимодействие возникает тогда, тогда субъекты взаимодействия испытывают по отношению друг к другу какие-то чувства. Встречаются высказывания, согласно которым разные чувства могут стать основой социальных связей. Утверждалось, что в основе общества лежит чувство доверия. В частности, наличием веры людей друг в друга и друг другу обусловливал существование общества А.Блаженный, «ибо без этой веры не могло бы существовать и самое человеческое общество» . Позже о том, что на взаимном доверии «держится всякая ассоциация людей , что „...всякое сообщество, даже в животном мире, базируется на взаимном доверии особей“, и что „сообщество ... людей или государств... без взаимного доверия невозможно“ , писали Дж.Дж.Фрэзер и Й.Хейзинга.

В основу общества могли быть положены и другие чувства. В.Соловьев высказывал мнение, что в основе общества лежит любовь, поскольку „социальные организмы производятся ... жизненною творческою силою любви... Эта сила непосредственно создает семью, а семья есть образующий элемент всякого общества“ . Т.Карлейль утверждал, что „общество основано на почитании героев“, ибо герой одарен „свободной силой, исходящей прямо из рук Божьих“, а его мудрое спасительное слово воспламеняет все вокруг, поскольку этому слову верят все . С чувствами связывал существование общества и Г.Лебон.

Волевое взаимодействие является, очевидно, основой правовых отношений взаимодействующих субъектов, если понимать слово воля не в психологическом смысле, а в смысле юридическом, как способность принимать решения, с которыми считаются другие участники взаимодействия. Представление о волевом взаимодействии лежит в основе концепций Гоббса или Руссо об общественном договоре как исходном пункте образования общества или государства.

Аргументы в пользу деятельностного взаимодействия как собственно социального. Мы убеждены, что собственно социальным взаимодействием является деятельностное взаимодействие. Однако имеет смысл подкрепить наше убеждение аргументами. Для этого следует подвергнуть проверке иные типы взаимодействия с точки зрения их пригодности стать основой общества.

Представление о чувственном взаимодействии как основе социальной системы, в частности, мысль В.Соловьева о том, что „социальные организмы производятся ... жизненною творческою силою любви“ опровергается фактом, что далеко не каждая семья основана на любви. Мы знаем целые культуры, где браки заключаются родителями, а чувства брачующихся не принимаются в расчет. Что касается верной отчасти мысли Карлейля о почитании героев, то она справедлива не столько по отношению к обществу (где предполагается взаимодействие равных лиц), сколько по отношению к иерархической организации (церкви или государству). Относительно же чувства доверия как основе общества можно сказать, что оно является условием необходимым, но не достаточным для возникновения общества. Хейзинга не случайно упоминает о сообществе в животном мире, базирующемся на взаимном доверии особей. Доверие — признак как объединения животных, так и объединения людей. Имея только его, нельзя отличить одно объединение от другого. Едва ли следует принимать за основу общества и волевое взаимодействие, несмотря на широкое употребление словосочетания „общественный договор“. Волевое взаимодействие, выступающее в более или менее развитых обществах в форме правового, является основой государства (из чего следует логическая бессмысленность выражения „гражданское общество“. Общество состоит из лиц, из граждан состоит государство, но оно же может состоять из подданных).

Остается сделать выбор в пользу деятельностного или коммуникационного взаимодействия как основы общества. Если согласиться, что общество не только самоописывающийся, но и самосохраняющийся субъект, то выбор очевиден: деятельностная связь должна стать отличительным признаком общества как непременное условие самосохранения общества. Нельзя представить себе субъект, который не был бы связан с окружающей средой, а между его элементами не происходил обмен веществом и энергией. Однако есть эмпирическое обстоятельство, затрудняющее выбор: в настоящее время потоки информации, сопровождающие деятельностное взаимодействие, столь велики и столь важны, что сам деятельностный обмен становится невозможным при сбоях в информационных системах. Теоретически возможно превращение вспомогательного взаимодействия (рече-коммуникационного или информационного) в главное. В этом случае деятельностное взаимодействие станет лишь средством обеспечения информационного взаимодействия. Подобное произошло в процессе эволюции с человеческим мозгом, который из вспомогательного органа, обеспечивающего выживание организма, стал едва ли не целью существования организма. Изменение удельного веса деятельностного и рече-коммуникационного взаимодействий в жизни социума и послужило, очевидно, основой для появления выражения „информационное общество“

Есть еще один аргумент в пользу деятельностного взаимодействия как основы общества. Допустим, мы согласимся с мнением, что главной для общества в настоящее время является экологическая проблема. С помощью какого типа взаимодействия легче всего объяснить ее возникновение? Представления о деятельностном взаимодействии как основе общества делают возникновение экологической проблемы самоочевидным: ее порождает наша собственная деятельность (особенно деятельность людей в „развитых странах“.

Совокупность человеческих объединений, среди которых есть место обществу в узком смысле слова, приведена в таблице.

Таблица

Объединения людей, возникающие на основе особых типов взаимодействия.

Тип взаимодействия	Объединение
Природное	Популяция
+ Эмоциональное	Общность
+...+ Рече-коммуникационное	Сообщество
+...+...+ Деятельностное	Общество
+...+...+...+ Правовое	Государство
Разные (в том числе, духовно — мистическое взаимодействие) без выделения специфического	Социум (общество в широком смысле слова)

Курсивом в таблице выделен специфический тип взаимодействия, на базе которого возникает качественно новое объединение людей. Прочие виды взаимодействия отходят на второй план, и в теоретическом анализе конкретного объединения могут не рассматриваться. Предшествующие типы обозначены знаком „+“.

Названные объединения являются абстракциями. Но им до определенной степени соответствуют естественные объединения людей. Так, примерами общности служат первобытная орда или толпа, охваченная общими чувствами; примером сообщества — семья, племя или народ. Отдельные объединения людей могут основываться на неполных наборах типов взаимодействия. Учреждение — объединение, возникшее на базе рече-коммуникационного и правового взаимодействий. Для хозяйственной организации (фирмы, предприятия) характерны деятельностное, рече-коммуникационное и правовое взаимодействия. Церковь нельзя представить без духовно-мистического, рече-коммуникационного и эмоционального взаимодействий.

Таблица имеет эволюционный ряд объединений людей. Однако не следует рассматривать конкретное объединение как жестко очередную ступень этого ряда, возникающую на основе механического добавления нового вида взаимодействия. Ибо нельзя утверждать, что на предыдущей ступени (скажем, общности) полностью отсутствуют типы взаимодействия, характерные для последующих (рече-коммуникационное, деятельностное или правовое). Некое подобие коммуникации, разделения труда и даже правового регулирования мы можем наблюдать уже в стаде высших приматов (и не только их). Но эти типы взаимодействия присутствуют там в слитном, синкретическом виде. Указанные выше объединения выделены нами на основе убеждения в том, что каждый вид взаимодействия может до известной степени обособиться и стать ведущим в конкретном объединении. И именно этот тип взаимодействия (например, правовое) составляет специфику и подлежит особому рассмотрению в данном объединении (например, в государстве).

Заключение. Учитывая сказанное, можно дать два логически корректных определения понятия „общество“ (узком смысле слова). Исходя из представлений о ближайшем роде, общество есть объединение людей, основанное на деятельностном взаимодействии; общество есть система субъектного типа, основанная на деятельностном взаимодействии людей. В обоих случаях видовое отличие остается одним и тем же. Не исключены другие определения понятия „общество“. Но логически корректными они будут в том случае, если в них указаны ближайший род и видовое отличие. Что касается содержательной стороны определения, то едва ли можно предложить в качестве видового отличия другой признак, чем деятельностное взаимодействие людей.

Таким образом, правила формальной логики делают „трудности с определением сущности“ понятия „общество“ вполне преодолимыми. Возникает возможность связать со словами „общество“ и „социальное“ достаточно конкретные представления и однозначно установленные объекты исследования. Наконец, последовательное применение этих правил к анализу понятий сферы обществоведения позволяет избегать крайне неудачных выражений „многозначное понятие“ или „многозначный термин“, которыми пестрят научные и учебные тексты. Для Аристотеля понятие было всегда однозначно. Многозначным может быть только слово.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Тощенко Ж.Т. О понятийном аппарате социологии // Социол. исслед. 2002 .№ 9.
2. Луман Н. Теория общества / Теория общества. М. 1999.
3. Смелзер Н. Социология. М., 1994.
4. Плетников Ю.К. Общество / Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983.
5. Луман Н. Понятие общества / Проблемы теоретической социологии. Ред. А.О.Бороноев. СПб., 1994.
6. Смирнов П.И. Социология личности. Учебное пособие. СПб., 2001.
7. Лекторский А.В. Объект. Субъект / Философский энциклопедический словарь. М., 1983.
8. Бороноев А.О., Письмак Ю.М., Смирнов П.И. Моделирование социальных систем: концепция и основные понятия / Проблемы теоретической социологии. Вып. 2. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1996.
9. Социология. Наука об обществе. Учебное пособие / Под общей редакцией проф. В.П.Андрущенко, проф. Н.И.Горлача. Харьков. 1996.
10. Рабочая книга социолога. М.: Наука, 1983.
11. Вебер М. О некоторых категориях понимающей социологии / Западноевропейская социология конца XIX — начала XX веков. М., 1996.
12. Сорокин П.А. Система социологии. Социальная аналитика. Т.1. Ч.2. — Сыктывкар: Коминвест. 1991.
13. Платон. Государство / Сочинения. В 3 т. Т. 3. Ч.1. М.: Мысль, 1971.
14. Аристотель. Политика / Соч. в 4-х т. Т.4. М.: Мысль, 1983.
15. Субето А.И. Проблема экономического образования в России через призму неклассических социальных и экономических наук / Вторая научная сессия отделения образования Петровской академии наук и искусств „Судьба российского образования — судьба России“, СПб., 1995.
16. Августин. Исповедь / Антология мировой философии в 4-х т. Т.1. Ч.2. М.: Мысль,1969.
17. Фрэзер Дж.Дж. Фольклор в Ветхом завете. М., 1989.
18. Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992.
19. Соловьев В.С. Смысл любви. Статья пятая // Русский эрос или философия любви в России. М., 1991.
20. Карлейль Т. Теперь и прежде. М., 1994.

Вверх к оглавлению страницы

<<< назад на главную

Статья, М.И. Беляев, „ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО. ТЕОРИЯ ЭВОЛЮЦИИ“

„Каждая цивилизация в определенном возрасте имеет возможность возвысить, или разрушить себя. Если делается выбор в пользу возвышения, то возникает импульс, позволяющий появиться учениям об утерянных законах сущего“. (Высший разум, ченнелинг). М.И. Беляев, 1999—2005г,©

В XXI веке Россия станет надеждой для всех стран мира. ... , что России удастся собрать воедино все религиозные и мистические ценности и выработать свое сознание:»Все это будет уже не коммунизм в обычном смысле этого слова, а скорее ... учением Христа, его представлением о коммунизме". Эдгар Кейси

1. СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В СОЦИОЛОГИИ

Предметом изучения Человека, как такового, и его взаимоотношений с окружающей средой занимаются многие науки. Видимо, настало время создания единой науки о человеке, которая должна давать ответы на вопросы о его месте в иерархической системе мироздания и смысле его бытия. Она должна стать отдельной главой науки об эволюции Коллективного разума: от разума отдельного человека до Сверхразума, который создается по тем же законам, что и мозг человека, отражает и создает свой собственный внутренний социальный мир, по тем же самым законам иерархии, по законам Вселенной. Эта единая наука должна быть тесно увязана со средой обитания человека и, в первую очередь, с социальной средой, которая является одновременно и продуктом деятельности человеческого общества.

Системный подход в политике, социологии и других общественных науках занимает все более почетное место. Существуют институты общественного опроса, проводятся социологические исследования и мониторинги. Цель всех этих мероприятий — выявить те или иные тенденции изменения общественного мнения, политической конъюнктуры, прогноз развития обстановки в той или иной сфере. Однако все эти прогнозы можно отнести к тактическим прогнозам, способным определять только ближайшую перспективу. В результате таких исследований тенденции эволюции отношений и цели развития представляются размытыми. Сегодня можно получить один результат, а завтра — противоположный. Так, в обществе всегда есть два противоположных класса – собственники и наемные работники. По мере усложнения системы грань между этими классами становится все более и более размытой. Между крайними полюсами общества возникают различные промежуточные слои общества, которые соединяют в себе определенные признаки этих крайних полюсов общества и имеют сложные мультидвойственные отношения, которые находят отражение во внутреннем мире каждого человека. Если интеграция биологических организмов приводит к рождению сообщества биологических организмов, то интеграция людей в систему порождает сообщество людей, которое с полным правом можно назвать социальным организмом, каждый из которых характеризуются собственным типом жизнедеятельности. Ниже мы покажем, что таких типов жизнедеятельности может быть только два. Один из будет характеризовать дуальные взаимоотношения в обществе, а другой -триединые, гармонические отношения.

Главное различие между социальными и живыми организмами заключается в том, что сообщества живых организмов живут в соответствии с законами Природы, а социальные сообщества во многих случаях ставят себя выше законов Природы, пытаясь жить вопреки этим законам. Это значит, что современное сообщество стоит еще на самой низшей ступени своей эволюции и, соответственно, характеризуется ярко выраженными дуальными взаимоотношениями. Человеческая популяция (социальный организм) является более сложной системой, чем сообщество насекомых или животных. Между ними такая же разница, как между одноклеточными и многоклеточными организмами. Однако в социальном организме действуют те же самые механизмы самоорганизации (самодостаточности, самосохранения, самовоспроизведения и саморазвития) численности популяции, что и в сообществах биологических организмов. При неблагоприятных условиях численность популяции уменьшается и становится меньше оптимальной, но при этом повышается рождаемость, и через некоторое время численность популяции восстанавливается. Если численность на данной площади превышает оптимальную, то внутри популяции возникают процессы, приводящие к повышению смертности и снижению рождаемости, и через определенное время численность популяции вновь возвращается к оптимальной. Однако условия внешней среды для социальных организмов сводится не только к площади территории и наличия пищи. «Жизненное пространство» человека имеет чрезвычайно сложный и многообразный, мультидвойственный спектр. Поэтому механизмы самоорганизации в социальных системах носят чрезвычайно сложный и противоречивый характер. Комплексный подход к анализу и синтезу систем любой сложности оправдал себя и применительно к социальным системам, т.к. в основе такого системного метода лежат эволюционные методы исследования.

Милогия ставит системный подход на новую научную основу. Это позволяет создавать новые механизмы и методы системного анализа. Они становятся более эффективными, т.к. в их основе лежат новые, неизвестные ранее законы и закономерности новой науки, Единого Периодического закона эволюции материи, которые находят свое проявление и в социологии. Единый закон, единые правила порождения «квантовых социальных частиц» порождают возможность применения одних и тех же методов исследования в самых разных научных направлениях. Новая наука, не отрицая ни одну из существующих наук, подводит под них общий интеграционный фундамент. Не секрет, что во многих науках существуют свои собственные, системные понятия, которые нередко в разных науках трактуются по разному. Поэтому главное предназначение новой науки в том, чтобы разные научные дисциплины стали жить не по «понятиям», а по Закону — Единому Периодическому Закону Эволюции Материи.

1.1. ДВОЙСТВЕННОСТЬ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Двойственность проявляется во всех сферах жизнедеятельности общества. Так, говоря о собственности, мы приходим к выводу о существовании двух противоположных классов — имеющих собственности, и не имеющих ее. Изначально эти отношения характеризовались отношениями двойственности. По мере развития общества эти отношения постоянно усложнялись и трансформировались. Но из истории известно, что в периоды обострения классовой борьбы всегда наблюдались и обратные процессы поляризации — процессы преобразования мультидвойственных отношений в двойственные. Такие глобальные противоречия характерны не только для антагонистических классов. Например, в природе существует мужское и женское начало, которые не всегда находятся между собой в гармонии. История развития общества свидетельствует, что на отдельных этапах развития человечества доминировал матриархат, патриархат. На современном же этапе эволюции, по мере усложнения отношений в обществе, усложняются и отношения между мужским и женским началом. Борьба между мужским и женским началом из семейных границ все чаще выходит на арену общественной жизни. Женщины активизируют свои усилия по освоению все новых сфер деятельности. Двойственные социальные отношения мужского и женского начала все более становятся мультидвойственными.

Социальная система, как и все иерархические системы, состоит из упорядоченного набора двойственных элементов (подсистем или систем). Взаимодействие этих элементов порождает упорядоченную цепь двойственных противоречий. Разрешение одного противоречия может повлечь, и, как правило, влечет за собой цепную реакцию возмущений системы, которые могут при определенных условиях оказаться даже разрушительными для системы. При этом устойчивые связи между оболочками разных уровней иерархии будут характеризоваться отношениями полезности, целесообразности.

Обычно принято считать, что отношения в системах складываются стихийно. С этим можно согласиться. Но устойчивые связи между системами и их оболочками возникают далеко не стихийным образом. Как ужа никогда нельзя скрестить с ежом, так нельзя установить связи между двумя оболочками системы, которые в этих связях не нуждаются. Поэтому в вопросах выбора тех или иных связей каждая иерархическая система действует исключительно целеустремленно и целесообразно. Социальные отношения имеют чрезвычайно широкий спектр. Однако любое самодостаточное социальное отношение, характеризующее сущность соответствующей двойственной пары, всегда будет характеризоваться законом сохранения этого двойственного отношения и, следовательно, Единым Периодическим законом. Случайность вмешивается только тогда, когда функция, характеризующая процесс саморегуляции двойственного отношения, зависит от многих случайных параметров. В этом случае «колесо эволюции» соответствующей двойственной пары будет «вращаться» случайным образом, но целевая функция двойственного отношения всегда будет характеризоваться одним и тем же набором возможных устойчивых состояний, взаимосвязанных и взаимозависимых. Порождение (ОБРАЗ-ование) двойственных социальных отношений можно продемонстрировать на следующем животворящем кресте, отражающим процесы воспитания и образования человека.

Каждый человек, начиная с рождения проходит этап вос-ПИТАНИЯ. Затем на смену вос-ПИТАНИЮ приходит УЧЕНИЕ. Это уже другая перекладина креста. Затем, в соответствии с полученными в процессе УЧЕНИЯ знаниями возникает их преломление и трансформация во внутреннем мире человека (об-УЧЕНИЕ). И в момент завершения об-УЧЕНИЯ осуществляется новый переход к налальной перекладине креста. Человек получает ОБРАЗ-ование. Два полюса этой перекеладины оказываются соединенными. Между начальным вос-ПИТАНИЕМ и сформированным ОБРАЗ-ованием возникает прямая связь. Происходит замыкание возникших знаний в единый контур (тетраэдр). Дальнейшая эволюция порождает звездный тетраэдр самосовершенствования человека.

1.2. КОНЦЕПЦИЯ ТРОЙСТВЕННОСТИ И ЗАКОНЫ СОХРАНЕНИЯ

Что такое “хорошо”? Что такое “плохо”? Что такое добро и зло? Почему зло и добро не существуют отдельно друг от друга? Способны ли мы перестроить свою жизнь так, чтобы она перестала порождать разлад человека самим с собой? Чем можно помочь человеку, его внутренней раздвоенности между понятиями добро и зло, хорошо и плохо? Если у человека будут преобладать эгоистические склонности, если любой свой шаг он рассматривает через призму личных интересов, то такого человека называют эгоистом. Если человек общественные интересы общины, касты, общества, государства ставит намного выше своих собственных, если ради этих интересов он готов отказаться от всех жизненных благ, то такого человека могут называть фанатиком, идеалистом, утопистом и т. д. Как человеку существовать в гармонии с собой, и всем остальным миром? Ответ очевиден – человечество интуитивно исповедует принцип разумного эгоизма. Это та равновесная цена, которая устанавливается в процессе развития у каждого человека, в соответствии с определенными критериями полезности. Именно этот принцип придает жесткость сложившимся двойственным отношениям. Любое устойчивое социальное отношение является тройственным. Поэтому в основе гармонизации социальных отношений должна быть заложена концепция тройственности. Тройственность (триада) фиксирует двойственные отношения в системе в рамках определенного качества. Она придает этим отношениям жесткость. И в то же время она эти отношения делает гибкими, когда в результате изменения любого двойственного параметра происходит коррекция значений всей триады, т.е. в соответствии с алгоритмом Фибоначчи, порождая золотое сечение — основу гармонии мироздания. В социологии, как и в любой другой науке, в любом материальном объекте действуют одни и те же законы иерархии, один и тот же закон эволюции живой и неживой материи. А мы уже установили, что эволюция любых материальных объектов происходит в соответствии с алгоритмом Фибоначчи, что закон эволюции отражает тройственность. Эта тройственность проявляется в том, что эволюция триад приводит к их двойственным отношениям, в результате которых рождается единая монадная гексада, в которой эволюция любой вершины связана с эволюцией предыдущих ее вершин алгоритмом Фибоначчи. Однако монада может являться лишь плоской проекцией монадного кристалла. Поэтому она связана неразрывными узами с соседними вышестоящими и нижестоящими гексадами, образуя единый монадный кристалл. Многоуровневость и многовариантность социальных отношений порождает исключительно сложную структуру этого кристалла. Действительно, каждый может иметь свой собственный, индивидуальный набор статусных отношений с окружающей его средой. Поэтому каждое статусное отношение является двойственным и может характеризоваться соответствующей социальной гексадой. Следовательно, статусный набор человека будет отражаться некоторым множеством двойственных отношений. И если эти отношения носят устойчивый характер, то эволюция каждого из них может характеризоваться соответствующей гексадой.

Таким образом, триединство, фиксируя двойственные отношения, порождает тем самым соответствующие законы сохранения этих отношений. Поэтому всегда, когда мы говорим о законе сохранения в какой-либо отрасли знаний (физика, химия, медицина, социология, политика, и т.д.), то мы должны иметь ввиду, что любой закон сохранения характеризует количественную оценку соответствующего двойственного отношения.Статусный набор (портрет) человека Закон сохранения в социологии должны отражать целостность соответствующей социальной триады. При этот каждый раз, когда какое-либо значение двойственной величины изменяется, происходит коррекция значений остальных величин, в соответствии с алгоритмом Фибоначчи.

Концепция тройственности. Самая замечательная победа концепцией тройственности была одержана в физике, когда физикам из трех мистических частиц, которые были названы кварками, удалось построить все мезоны и адроны, а настоящая работа может стать завершающим этапом создания Единой Периодической системы элементарных частиц и в основе этой системы также лежит концепция тройственности. Поэтому концепции тройственности должна быть положена в основу анализа и синтеза всех систем, независимо от их природы. Равновесная «цена» двойственного отношения в триаде характеризует компромисс между противоположными полюсами системы, характеризует цену «полезности» этого компромисса между «партнерами». Фактически вся рыночная экономика, рассматривая отношения производителей и потребителей, зиждется на теории полезности и «равновесных ценах». Очевидно, что рыночная теория полезности может быть с успехом применена и к общественно-социальным системам. Она может лечь в основу новой теории прогресса, основные положения которой можно сформулировать, в первом приближении, как достижение наибольшей полезности для наибольшего количества людей, социальных групп и слоев.

1.3. ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Единый Периодический Закон Эволюции свидетельствует о том, что любая истина является двойственной и в процессе эволюции трансформируется, а монадные гексады, характеризуют периодичность ее изменения в процессе эволюции. При этом вершины гексады будут характеризовать устойчивые фазовые состояния этого двойственного отношения. В социальных системах, представляющих собой исключительно сложные интегрированные многоуровневые системы, стремление удержать какую-то грань в одном ее качестве, в ущерб другому противоположному качеству, может привести к социальному взрыву, к противоположному результату. Но любая гексада является той или иной разновидностью звездного тетраэдра, который составлен из двух взаимодополнительных тетраэдров. Выше, при обосновании Периодических законов экономики (подробнее) было показано, что звездный тетраэдр составляет основу генетического кода расширенного воспроизводства экономики.

Нетрудно понять, что проявленные в экономике законы в полной мере действуют и в социологии, вскрывая причины социальных взрывов, раскрывают механизмы расширенного воспроизводства социальных и духовных отношений и характеризуют их Качество. Поэтому мы можем твердо говорить о новых законах социологии:

• Периодический закон Управления и Контроля Качества социальных отношений,
• Периодический закон социального маркетинга — законы удовлетворения социальных нужд,
• другие Периодические законы социальных отношений.

Таким образом, Единый Периодический закон позволяет определять и прогнозировать течение самой эволюции конкретного двойственного отношения, определять факторы, играющие важнейшую роль в смене той или иной общественной формации, намечать мероприятия, которые позволили бы удерживать систему в заданных границах. Но это будет уже не стремлением удержать систему в заданных границах, а естественной эволюцией системы, получающей нужные стимулы для своего развития, формировать оптимальные модели эволюции социальных отношений и оценки их Качества. Следовательно, эволюция социальных отношений характеризуется определенной периодичностью, а любая гексада двойственного отношения, характеризующего сущность той или иной социальной системы, характеризует все генетические аспекты этой системы. Поэтому необходимо создавать специальные институты Управления и Контроля Качества социальных отношений, создавать и эффективно использовать механизмы регулирования социальных отношений, ибо в условиях все более усложняющихся социальных отношений механизмы саморегуляции общества все более и более вырождаются. Но главное внимание следует уделять созданию и совершенствованию механизмов самоорганизации социальных подсистем и систем и унификации методов их исследования. Анализ тенденций эволюции социальных отношений двойственности может помочь внести полную ясность и в проблему грядущего общественного строя, самого совершенного, самого гармоничного.

Поскольку Периодический закон эволюции материи характеризует периодичность изменения свойств любого двойственного отношения, то это позволяет сделать вывод о существовании Периодического закона эволюции социальных систем, который будет характеризоваться периодичностью изменения свойств соответствующих двойственных социальных «частиц».

1.4. ОГРАНИЧЕННОСТЬ И ЗАМКНУТОСТЬ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Из фактов о двойственности социальных отношений и существования только двух противоположных форм управления обществом (демократия и диктатура) следует вывод о повторяемости, сменяемости этих форм управления. Человек — социальный объект. Его уникальность раскрывается только через отношения к себе подобным. При этом общество есть единственное средство саморегуляции (самосохранения) человека. Знаменитое выражение о труде, превратившем обезьяну в человека, является неполным, ибо, например, при конвейерных методах организации труда последний может превратить человека в обезьяну. Одной из основных причин, превративших обезьяну в человека, стало возникновение коллективного разума. В результате интеграции людей в группы, общины вначале зародился коллективный разум, а уже затем и коллективный труд. Интеграция людей в группы порождает новые социальные отношения. На начальном уровне эти отношения носят примитивный двойственный аспект – личный и общественный. Личностный аспект проявляется в том, что индивидуум ограничивает, метит свою “территорию”, как это делают, например, дикие звери, как бы предупреждая конкурентов о своем суверенном праве на эту территорию. Общественный аспект заключается в том, что “суверенитет” приобретает групповую окраску. Появляется понятие коллективной территории. В этом проявляется социальный феномен закономерности об ограниченности иерархических систем. Рождение в социальных отношениях все новых уровней иерархии, усложняющих “территориальные” отношения, порождает проблемы с “разметкой” личной территории. Полное отчуждение человека от своего личностного аспекта может порождать у него не только чувства неполноценности, неуверенности, стресса и т. д., но и другие негативные последствия, как, например, чувства агрессии, экстремизма. Попытка запретить экстремизм может только усилить социальную напряженность в обществе, т. к. эти попытки не устраняют причин проявления подобных чувств поиска человеком своей “территории”, пусть даже виртуальной, но своей. Проявление закономерности ограниченности и замкнутости социальных отношений проявляется в духовной и других сферах человеческой деятельности. Человек, в силу ограниченности и замкнутости социальных отношений, по мере их усложнения становится неспособным адекватно их воспринимать. Это вызывает у него стремление достичь какой-либо гармонии с обществом и с самим собой. Обычно эти устремления облекаются в форму самосовершенствования. Эти формы, предлагаемые обычно в качестве модели, например, духовной жизни, как правило, проще, структурно примитивнее, чем жизнь, которой мы все живем. Подобные модели действительно имели право на существование в древности, в период первобытно — общинного строя, когда структура социальных отношений между членами общества была примитивной. Он упрощает свою внешнюю ситуацию за счет специально организованного внешнего и внутреннего мира (например, секта, община) или свою внутреннюю организацию за счет создания внутренне непротиворечивого, структурно простого мира, тем самым уходя от напряжения, сложностей и противоречий внешней жизни. В любом случае он оказывается в замкнутой оболочке-нише, в которой пытается как-то построить свою аксиоматику, т. е. ценностную структуру своего упрощенного мира. Каждый индивидуум, каждая группа людей, каждое общество имеет некоторый ограниченный набор собственных значений и собственных векторов, характеризующих их личные, групповые и общественные «ценности». Если, например, у личности и общества этот набор «ценностей» совпадает, то личность живет в гармонии с обществом, и ей не нужна какая-то индивидуальная «ниша», нет необходимости искать в ней спасения от общества. Именно на основе общности этих наборов собственных «ценностей» и возникают общины, группы, секты, объединения, партии, общественные движения.

Но нельзя, находясь в замкнутой оболочке-нише, взаимодействовать с другими членами общества. Такую возможность индивидуум может получить только в условиях членства в однородных общинах или сектах, когда человек добровольно изолируется от остального общества и его духовная жизнь гармонично сочетается с духовной жизнью других сектантов, т.к. в основе этой гармонии лежат одни и те же идеи секты. Это инволюционный путь, путь к прошлому. Но это не значит, что такие ниши нельзя создать. В силу эволюционной интеграции каждому индивидуума, каждой социальной группе можно сопоставить такую нишу, в которой он бы чувствовал себя комфортно. И эта ниша называется самодостаточность. В соответствии с этим главным принципом самоорганизации материи необходимо, чтобы минимум 2/3 жизненно важных для этого индивидуума целевых функций были его внутренними, чтобы они не были прозрачны для «наблюдателей» извне. При этом оставшаяся часть целевых функций должна быть использована в интересах гармонизации отношений с окружающим человека миром. И такая гармонизация осуществляются в соответствии с концепцией тройственности (кварки).Более того, самодостаточность проявляется уже на генном уровне, в механизме взаимодействия двойных спиралей расширенного воспроизводства социальных отношений. Когда в одном тетраэдре начинает раскручиваться «вихрь» расширенного воспроизводства социальных ресурсов, в другом происходит закручивание спирали расширенного воспроизводства социальных ресурсов. Поскольку энергетические потоки в спиралях взаимосогласованы, то такое взаимодействие происходит автоматически. Из рисунка видно, что как только «вихрь» превысит 1/3 от высоты своей пирамиды, происходит включение другой пирамиды.

1. 5. СОБСТВЕННЫЕ ПРОСТРАНСТВА СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ

1.5.1. СОБСТВЕННЫЕ ПОДПРОСТРАНСТВА СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ

Любая социальная система могут быть представлена как совокупность собственных социальных подпространств, со всеми вытекающими из этого свойствами. Каждое собственное пространство (подространство) любой природы образовано порождается «по образу и подобию» соответствующей монадой. Поэтому каждое собственное пространство и подпространство характеризуется своими собственными законами сохранения параметров этого собственного пространства. Следовательно, они могут быть представлены как совокупность взаимодействующих триад (гексад). Необходимо отметить инвариантность этих собственных пространств, которая проявляется в том, что, например, один и тот же человек, обладающий одним и тем же набором знаний, опыта и навыков, на разных уровнях социальной иерархии будет обладать разными возможностями реализации своих идей (будет иметь разные ограничения для их реализации). Если он на своем уровне иерархии, в своем собственном социальном подпространстве, не сможет самостоятельно реализовать ту или иную идею, то его попытки обращения за помощью в верхние эшелоны власти могут быть «погашены» из-за отсутствия у него определенной «пробивной силы», определяемой «дефектом социальной массы». И наоборот, все его идеи, переданные «вниз», будут немедленно усиливаться и обретать реальный смысл, реальную избыточную «массу». При этом чем выше будет стоять индивидуум на иерархической лестнице, тем большую избыточную массу может породить реализация его идеи. Каждая социальная подсистема, каждый индивидуум должны быть самодостаточными. Каждая социальная подсистема должна иметь соответствующий набор целевых функций, которые являются «непрозрачными» для других собственных социальных подпространств и определяют их индивидуальный «облик». В силу того, что самодостаточность предполагает «замкнутость» целевых функций внутри этих собственных подпространств, то каждая социальная система должна функционировать в соответствии с принципами самоорганизации. Главная особенность собственных социальных пространств заключается в том, что каждое из них содержит множество собственных параметров (значений и векторов) которые постоянно подвергаются «мутациям». Естественно, что все эти мутации оказывают свое позитивное или негативное влияние на формирование самосогласованного поля той или иной социальной системы, на тенденции ее эволюции.

Понятие собственного пространства в социальных системах является синонимом понятия самодостаточность, т.к. в этом социальном пространстве эволюция осуществляется в соответствии с собственной монадной формой, т.к. все целевые функции в этом собственном пространстве определяются системой, породившей это самодостаточное пространство, которое характеризуется своими внутренними законами развития, своими собственными понятиями справедливости, своими собственными законами сохранения и т.д., если они не вступают в конфликт с системными собственными наборами собственных значений. Инвариантность собственных пространств, правила их порождения «по образу и подобию», в соответствии с Единым Законом эволюции двойственного отношения (монады), периодичность изменения свойств собственных пространств, позволяет говорить и о существовании преемственности эволюции социальных собственных пространств. Пословицы : «Скажи, кто твой друг и я скажу, кто ты», «Яблоко от яблони недалеко катится» и другие непосредственно отражают эти истины. Подобные пословицы существуют у всех народов. Так у древних викингов пословица -"Скажи, кто твой предок, и я скажу, кто ты" непосредственно отражает преемственность эволюции разума. Но об этом все чаще и чаще начинают забывать, разрушая материальные и духовные ценности, которые принадлежат даже не нам, а роду человеческому. И если люди забывают от этом, что это наши следы прошлых эволюций, нашей истории, которую нельзя искажать, то это значит, что Разум людской серьезно болен.

1.5.2. ЦЕЛЕВЫЕ ФУНКЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ

На каждом этапе эволюции совокупность целей общества может быть различной. Соответственно будут различными и целевые функции. По мере роста сложности системы в процессе своей эволюции задачи управления становятся все более сложными и, наконец, может наступить такой момент, когда система окажется неуправляемой. Поэтому в таких системах чрезмерная централизация не только вредна, но и опасна. В самом общем случае самосогласованная целевая функция общества должна содержать условия достижения высокого качества жизни членов общества (рост продолжительности жизни, уменьшение смертности, уровень духовной и материальной удовлетворенности членов общества и т. д.). Но любые, даже самые благородные цели могут остаться утопией, если они будут реализовываться варварскими методами, без учета самых фундаментальных законов природы, как это и случилось с реализацией социалистической идеи. Сложная мультидвойственная структура социальных отношений в обществе порождает множество самодостаточных целевых функций, из которых формируется единая самосогласованная целевая функция общества. Поскольку векторы целевых функций социальных групп, слоев, подсистем и т. д. не совпадают, то, естественно, вектор самосогласованной целевой функции социальной системы в целом оказывается меньше. Таким образом формируется социальный «дефект масс». Эта скрытая масса проявляется в периоды обострения социальных отношений, в периоды фазовых переходов, в периоды крушения одной социальной системы и зарождения новой социальной системы. В этом проявляется системный характер социального «дефекта массы». Понятие социальный «дефект массы» можно распространить и на целевые функции социальной системы, характеризующие ее основные параметры и степень демократизации общества (справедливость, равенство, братство, и т. д.).

Эти понятия могут быть пустым звуком, если нам не известна информация о скрытой массе, которая не нашла отражения в формировании той или иной целевой функции системы. В каждом обществе, с целью формирования целевой функции, провозглашаются определенные целевые принципы, закрепленные в законодательном порядке. Эти принципы во многих демократических государствах содержат в себе благородные цели, к которым надо стремиться. Формирование на этой основе целевой функции общества может осуществляться преимущественно двумя путями. В первом случае ее формирование осуществляется в интересах большинства, во втором — в интересах элитного меньшинства, имеющего в своем распоряжении институты власти и средства массовой информации. Используя двойные стандарты, элитное меньшинство подменяет понятия общественных ценностей, закрепленных в конституции, своими собственными и отражает их в целевой функции общества.

Необходимо подчеркнуть, что реализация принципов самоорганизации, которые могут быть отождествлены с принципами высшей демократии, является самостоятельной проблемой. Так, принцип самодостаточности практически не реализуем, когда у власти находится элитное меньшинство, олигархи, которые не позволят проводить большинству самодостаточную политику. Деятельность таких сложных систем возможно организовать, только разбив систему на совокупность оболочек, функционирующих в соответствии с принципами самоорганизации (принципами высшей демократии). Поэтому в социальных системах предпочтительнее говорить не об управляемом, а направляемом развитии социальных и социально-экономических систем.

1.5.3. ПЕРИОДИЧЕСКИЕ СЕМЕЙСТВА СОЦИАЛЬНЫХ «ЧАСТИЦ»

Анализ тенденций эволюции социальных систем с использованием диаграммы устойчивых фазовых состояний, отражаемых многоугольником решений задачи линейного программирования (часть 2, 7.6) позволяет анализ тенденций любой социальной системы разбить на совокупность фазовых состояний, характеризующих фазовые состояния того или собственного параметра системы. При таком подходе анализ эволюции социальной системы заменяется на анализ эволюции ее собственных параметров, каждый из которых является двойственным. Поэтому эволюция любых собственных параметров системы будет характеризоваться дуадной гексадой (рис. 3), или триплетной (рис. 4).

Рис.3. Рис.4.

В вершинах приведенных выше монадных формах находятся соответствующие монадные кварки, из которых и формируются соответствующие монадные семейства (подробннее). Применительно к социальным семействам эти монадные кварки отражают правила, последовательность и смысл тех или иных социальных семейств и частиц, которые формируются из этих монадных кварков. Общность правил порождения позволяет ввести понятия заряда социальных частиц, например, нейтральный, позитивный, негативный, и т.д. Из рисунков 3 и 4 видно, что в социальных системах также будет осуществляться «обход по кресту», в соответствии с пропорцией

Рис. 5

Из этих рисунков несложно понять, что для перехода из одной перекладины к другой необходимо выполнить умножение значений, находящихся на одной перекладине, а затем выполнить операцию деления на значение, лежащее на другой перекладине креста, например, С=GA/U. После обхода по кресту, при возврате на первую перекладину, необходимо выполнить операцию G=UС/A.

Таким образом, можно сказать, что операция умножения тождественна коэффициенту подобия перекладин. В одном случае этот коэффициент будет растягивать монадную форму, а в другом, с силу их зеркального подобия, — сжимать. Этот механизм достаточно подробно рассматривался на страницах данного сайта. Это всем известное из механики правило рычага. Можно проиграть в силе, но выиграть в расстоянии, или наоборот. Но смысл один — одну и ту же работу можно выполнить двумя путями. В финансовом менеджменте -это правило финансового и операционного рычагов. В экономике — это принципы природного операционализма, как их называет д.э.н. Забродоцкий. Поэтому в самом общем случае этот монадный рычаг, освященный крестом всех мировых религий, должен стать основным инструментом исследования и в социологии. Можно для его обозначения ввести и специальный термин — «сила социального рычага». Коэффициенты подобия, характеризующие «силу социального рычага» при повторных обходах могут многократно усиливать его проявление, т.е. можно говорить, по аналогии с экономическими и финансовыми отношениями, об обороте социальных отношений. Это означает, что негативные или позитивные последствия тех или иных перекладин в сложившихся социальных отношениях проявляются не только и не столько при однократном «обходе по кресту», а преимущественно, при многократных обходах, которые и формируют окончательный результат (оборот) того или иного «социального креста».

Примером такого социального креста является феномен двойственности слова и дела человека, когда, например, человек думает одно, а говорит другое, когда официальное мнение расходится с его личным мнением, и т.д. Поэтому, выразив отношение между крестами перекладины в относительных единицах, можно определить, тем самым, силу социального рычага. В экономике это понятие тождественно ценовой эластичности. Последовательно осуществляя обход по кресту и зная собственные параметры исследуемого социального пространства (например, время одного оборота и начальные значения одной из перекладин креста), мы может определить число жизненный цикл исследуемых социальных отношений. Таким образом, мы получаем эффективную методику расчета жизненных циклов любых социальных отношений. И не только социальных. Данная методика может быть использована для исследования любых монадных систем.

И именно эта задача и должна составлять одну из главных задач социологических исследований. Особенно важно выявить в системе ее собственные параметры, определить их значения в относительных единицах, оценить жизненный цикл социальной системы и свойства всех ее социальных частиц. Многообразие и многоуровнвость социальных систем, безусловно, будет порождать множество социальных семейств и соответственно подмножество Периодических законов. Но все они будут только копиями Единого Универсального закона, раскрывающего физический (социальный смысл) соответствующего семейства. Например, одним из таких ключевых собственных параметров, может быть двойственное отношение между частной и общественной собственностью. Естественно, что изображая это ключевое отношение в виде диаграммы, мы можем получить оценки, характеризующие оптимальные пропорции между этими двумя противоположными полюсами. При этом вектор Q будет характеризовать фазовый сдвиг вершин многоугольника решений при переходе социальной системы на более высокий уровень иерархии (при следующем обходе по кресту). Из такой диаграммы можно непосредственно сделать вывод об оптимальных соотношениях между частной и общественной собственностью, при которых будет обеспечена самодостаточность частной и общественной собственности.

Подобный анализ всех основных собственных параметров социальной системы позволяет дать объективную оценку эволюции каждому такому параметру и по их совокупности определить на итоговой диаграмме текущее фазовое состояние всей социальной системы. Средние значения этих параметров могут определяться и из социологических опросов. Возможно, что социологические опросы могут играть в определении значений собственных параметров системы одну из главных ролей. Ниже приведены диаграммы устойчивых фазовых состояний для некоторых основополагающих собственных параметров социальных систем.

Рис. 6-1

Так, на рисунке 6-1 приведена гексада, характеризующая двойственное отношение «диктатура-демократия» и содержащая два «витка спирали», отличающиеся «масштабом». Это две перекладины креста, из которых формируются все остальные социальные «частицы». Для лучшего понимания схемы взаимодействия двух перекладин, рассмотрим ее в другой форме (рис. 6-2).

Рис. 6-2

На этом рисунке показан «не вращающийся крест». Он содержит содержит две проекции «пространственной монады» на плоскость. Если теперь мы совместим с центррм симметрии фигуры (точка 0,0) одну из двух проекций монады, то мы получим соответствующую гексаду, сдвинутую друг от друга на 90 градусов, т.е.мы получим следующие фигуры, отражающие на плоскости две проекции монадного кристалла отношений пары «диктатура-демократия»

Рис. 6-3

Геометрический смысл этого рисунка заключается в том, что гексада эволюции диктатуры и демократии сдвинуты друг относительно друга на 90⁰ . Еще одна особенность. Исходные «перекладины» являются нейтральными, а производные от них — «заряженными». Эти свойства хорошо известны физикам, изучающим семейства элементарных частиц. При этом левый рисунок характеризует отношения эволюция «чистой» демократии -отношения диктатуры полностью уравновешены (равны 0), а правый рисунок, наоборот, отражает эволюцию отношений «чистой» диктатуры, при рулевых отношениях демократии. При этом численные значения величин отражают оценки относительно некоторой нормированной, эталонной константы. Обозначая диктатуру символом , а демократию — , мы получим монадные семейства, изображенные на рис. 6-4 и рис. 6-5.

Рис. 6-4

Рис. 6-5

Эти рисунки характеризуют беспрецедентные свойства дуальных (рис. 6-4) и триадных (рис. 6-5) семейств монадных частиц, характеризующих взаимоотношения между демократическими и диктаторскими формами социальных отношений (Монадные семейства). Эти формы характеризуют Периодические законы эволюции двойственной пары «демократия-диктатура». На рис. 6-1 символически показана эволюция двух вложенных друг в друга социальных семейств. Из рисунка 6-1 непосредственно видно, что целевой вектор этих семейств сдвинут друг относительно друга по фазе на 60⁰. Из приведенных рисунков непосредственно видны возможные фазовые состояния, в которых может находиться современное общество и в каких состояниях можно будет обеспечить его устойчивость. Очевидно, что вершины, лежащие за пределами шестиугольника решений, однозначно не могут обеспечить устойчивость любого общества, любой социальной системы, т.к. они находятся вне совершенной монадной формы. Используя Единый закон эволюции, можно отобразить схему эволюции устойчивых фазовых состояний такой системы, как «капитализм- социализм» (в трактовке задачи линейного программирования), а также любых других систем и подсистем, в которых можно выделить соответствующие монады. Так, совершенно аналогичные диаграммы можно привести для социальных систем:

• «свобода-несвобода»,
• «равенство-неравенство»,
• «справедливость-несправедливость»,
• «индивидуализм-коллективизм»
• и т.д.

Рис. 7

Площадь квадрата ABCD отражает «плацдарм», на территории которого разворачиваются действие двойственных отношений. Линии, ограничивающие шестиугольники, отражают системы ограничений на собственные параметры целевой функции монады. Базисные линии эволюции и инволюции монады:

• AС- дополнительная линия эволюции левой границы монады
• CA- дополнительная линия инволюции левой границы монады
• FC-дополнительная линия эволюции правой границы монады
• CF- дополнительная линия инволюции правой границы монады
• AF- основная базисная линия эволюции монады,
• BD- основная базисная линия инволюции монады,

Если нам удастся представить какие-либо социальные отношения в виде монады, то используя вышеприведенные схемы, можно получить ценную информацию об эволюции и свойствах этих социальных отношений. Совокупность текущих оценок фазовых состояний собственных демократических параметров социальной системы даст интегральную оценку устойчивости самосогласованного поля всей социальной системы, всего общества, всех его демократических институтов. Аналогичные диаграммы могут иметь и другие двойственные пары вида «(индивидуализм-коллективизм) + (демократия-диктатура)». Это перекладины уже более сложного уровня иерархии, но оценивать их параметры можно, используя одни и те же приемы. Каждое двойственное отношение эволюцирует, каждое отношение имеет собственную монадную гексаду. Устойчивые состояния этих отношений отражают их триединство. Они фиксируют эти отношения, в определенной пропорции, придают им определенность. Поэтому социология также должна считаться с фактами периодичности изменения свойств двойственных социальных отношений и учитывать эти свойства в повседневной практике, основываясь на Едином Периодическом Законе эволюции материи, который находит свое отражение и в социологии. Этот Закон не признает исключений. Рисунок 7 отражает эволюцию всех «социальных частиц» всех социальных семейств, характеризующих эволюцию монады «диктатура-демократия». Действительно, сформировав триаду и антитриаду социальных взаимоотношений диктатуры и демократии, мы получим тем самым, два типа социальных семейств -дуальное и триединое.

Из рисунка 7 видно, что он непосредственно включает в себя два семейства. Эти четыре семейства (два дуальных и два триадных) образуют «крест эволюции» отношений диктатуры и демократии. Дополняя этот крест до двойного, мы получим Единый закон эволюции взаимоотношений между демократией и диктатурой.

1.5.4. ФАЗОВЫЕ ПЕРЕХОДЫ СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ

Анализ гексад, отражающих периодичность изменения свойств любого двойственного отношения, позволяет сделать вывод о существовании переходных процессов между устойчивыми состояниями системы. Тогда, например, процессы возникновения, нарастания, обострения и разрешения кризисов можно представить себе как процесс трансформации мультидвойственных отношений в двойственные, когда все общество оказывается поляризованным на два противоположных лагеря. С другой стороны, после завершения фазового перехода мы будем иметь качественно новую социальную систему, в которой в самом простейшем случае изначально социальные отношения будут носить двойственный характер и на основе которых будут формироваться мультидвойственные отношения. Эти процессы могут быть представлены в виде фазовых переходов на рис. 8. Этот рисунок отражает как эволюционные, так и инволюционные процессы эволюции социальных отношений в соседних социальных семействах. Поясним некоторые особенности этих эволюционных процессов. Любая социальная система является многоуровневой. Представим, что кризисная ситуация произошла на первом уровне иерархии такой системы. Тогда состояние общества в точке 1 этого уровня может быть интерпретировано как состояние, в котором все общественные отношения могут быть сведены только к двойственным.

Рис. 8

Это состояние на гексаде будет отражаться ее центральной вершиной. С одной стороны, это точка, в которой «сила кризиса» имеет максимальное значение. Из этой вершины возможен фазовый переход на вышестоящий уровень (эволюция, красная линия), или нижестоящий (инволюция. синяя линия). Все будет зависеть от знака «силы» кризисной ситуации. В первом случае, в результате неуправляемой кризисной ситуации, возникает «революционная ситуация» и происходит социальный взрыв, в результате которого кризис разрешается самым кардинальным образом, путем смены набора собственных значений («общественных ценностей»). Затем, в соответствии с новым набором общественных ценностей, происходит формирование новых мультидвойственных отношений. В случае инволюции происходит «откат» системы на начальный уровень эволюции в рамках прежней системы. Этот процесс характеризует разрушением существующих мультидвойственных отношений, заменой их двойственными отношениями, существовавшими в систем в прошлом.

В качестве общественных ценностей могут выступать традиции, язык, действующее законодательство и др. Новый набор собственных значений ложится в основу развития новых социальных мультидвойственных отношений. Во втором случае, если удается преодолеть кризис, то система (общество) возвращается в прежнее состояние, восстанавливая исходные мультидвойственные отношения. Процессы трансформации социальных отношений, осуществляемые стихийно или путем реализации социально-экономических или политических программ, могут быть выражены в терминах соответствующей целевой функции. Любая социально-экономическая или политическая программа всегда содержит цель, которую требуется достигнуть после реализации соответствующей программы и содержит задачи, которые нужно решить для достижения заданной цели.

Решение Основной задачи линейного программирования основывается на том, что опорное решение задачи представляет собой область допустимых решений в форме выпуклого многогранника. При этом решение задачи всегда достигается в одной из вершин многоугольника допустимых решений. Среди этих допустимых решений находится и оптимальное решение для целевой функции задачи линейного программирования. Поэтому становится понятным природа появления многоугольника допустимых решений задачи линейного программирования, вершины которого характеризуют устойчивые состояния эволюции двойственного отношения, лежащего в основе той или иной двойственной целевой функции, определяющих двойственную природу задачи линейного программирования. Напомним, что целевая функция системы характеризуется, прежде всего, дополнительными ограничениями, которые накладывают на нее собственные законы сохранения социальных отношений и общественных ценностей. Целевая функция социальной системы носит двойственный характер и характеризуется периодической изменчивостью (рис. 9).

Рис. 9

Собственные законы сохранения социальных отношений можно сформулировать как законы, отражающие балансы властных ветвей власти, балансы полномочий, балансы интересов социальных групп общества и др. При локальных кризисных ситуациях законы сохранения общественных ценностей остаются неизменными, а значения целевой функции колеблются в некоторых заданных пределах, в рамках саморегулирования целевой функции. Однако по мере нарастания кризисной ситуации, в момент, когда она становится неуправляемой, погасить кризис становится возможным только в случае частичного изменения самой целевой функции и изменения законов сохранения общественной системы. Если кризисная ситуация становится неуправляемой, то за «коллапсом» существующих общественных ценностей в 0, в случае победы противоположной «партии», происходит разрушение существующих законов сохранения этих ценностей в результате «социального взрыва». После того, как в основу новой формации будет положен новый набор общественных ценностей и сформулированы законы их сохранения, начинается процесс эволюции созданных двойственных отношений в мультидвойственные.

Естественно, что в силу закономерности об ограниченности и замкнутости иерархических пространств, число возможных фазовых переходов в обществе, в принципе, ограничено, но их может быть намного больше, чем в естественных природных системах, в силу того, что набор собственных общественных «ценностей» в том или ином обществе может быть различным. Поэтому каждое общество должно иметь, имеет и будет всегда иметь своеобразные черты, отличающие его от всех других общественных формаций. И каждое общество будет иметь свою собственную монадную гексаду, отражающую устойчивые фазы его эволюции.

2. ОБ ЭВОЛЮЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

В основе Единого Периодического Закона Эволюции Материи, а, следовательно, и любого социального двойственного объекта, лежит периодичность изменения свойств двойственного отношения, составляющего системную сущность этого объекта. Рассмотрим эволюцию некоторых, наиболее важных социальных категорий. Отметим, что при анализе эволюции любых социальных систем, которые могут быть представлены в форме двойственных отношений, необходимо помнить, что любая триада, фиксирующая равновесную цену двойственного отношения, представляет собой закон сохранения этого двойственного отношения и, следовательно, закон сохранения социальной системы. Кроме того, выше мы уже отмечали, что социальные отношения могут существовать только в рамках двух основных типов жизнедеятельности. При одном тип жизнедеятельности социальные отношения характеризуются дуадностью, при другом в основу социальных отношений закладывается триединство. Поэтому, рассматривая далее ту, или иную двойственную пару, составляющую сущность соответствующего социального отношения, из этой пары можно составить дуальное (рис. 3), или триплетное (рис. 4) социальное семейство.

2.1. ОБ УНИЧТОЖЕНИИ СОБСТВЕННОСТИ

Для понимания взаимоотношений, связанных с эволюцией понятия собственности, следует понять изначальный смысл этого понятия. Известно, что еще со времен римского права собственность характеризовалась триадой: «пользование + владение + распоряжение». Следовательно, мы имеем следующий крест, отражающий эволюцию этих прав.

Рис. 10

Но данный крест собственности не является единственным. Ему соответствует взаимодополнительный крест собственности, ибо в социуме существует два принципиально разных владельца собственности. Это владелец -индивидуум и владелец коллективный. Поэтому можно сказать, что свойства собственности отражается в монаде «Человек -Общество» и, следовательно, эволюция собственности может характеризоваться стрелой оптимальности «Человек-Общество», или «Общество-Человек», формируя соответствующий Куб закона. На странице «Эконо-мистика», рассматривая свойства ресурсных потоков, порождаемых Единым Планом Творения, мы приводили следующие схемы эволюции взаимоотношений Потребителя и Производителя во вращающемся кресте (свастике).

рис. 11

В нашем случае данный рисунок отражает эволюцию мышления жизнепотоков собственника -Человека . Соответственно, эволюция мышления Производителя (в нашем случае собственника -Общества) будет отражаться на следующем вращающимся кресте, вращающимся в противофазе.

рис. 12

Теперь можно осознать, что тип мышления Единого Плана Творения будет существенно зависеть от типа мышления, который имеет ресурсный поток в I-й клетке свастики. Предположим, что тип сознания жизнепотока ЯН будет отражаться выражением «сознание определяет бытие», то сознание жизнепотока ИНЬ будет определяться формулой «бытие определяет сознание». Следовательно, тип мышления ресурсного потока будет зависеть от того, какой жизнепоток является «сознательным» (Потребителя или Производителя) и на какой позиции вращающегося креста находится сознание соответствующего ресурсного потока. Таким образом, все главные свойства ресурсных потоков собственности в Едином Плане Творения будут полностью определяться ЗАМЫСЛОМ Творения ресурсных потоков монады «собственник-человек и „собственник -общество“.

рис. 13

Из рисунка видно, что сама матрица И-Цзин всегда несет в себе одни и те же смыслы, отражающие механизмы трансформации одного типа ресурсного потока в другой, а свойства матриализованного ЗАМЫСЛА целиком и полностью определяются изначальным ЗАМЫСЛОМ. При этом ЗАМЫСЕЛ Творения и само Творение являются взаимодополнительными друг к другу. Учитывая, что весь многоуровневый План порождается одной и той же монадой, мы можем построить теперь следующий Цветок Жизни для многоуровневого эволюционного потока, отражающего сдвиг фаз на более высоких уровнях иерархии.

рис. 14

Видите, как вращается „кубик“ Замысла Творения, изменяя исходные смыслы? При этом на всех уровнях сохраняется структура взаимоотношений -все вершины тетраэдра (крест) ЯН взаимосвязаны с соответствующими вершинами тетраэдра (крест) ИНЬ.Следовательно. можно сказать, что и на всех более высоких уровнях иерархии будет работать Единый План творения ресурсных потоков собственности, свойства которых будет определяться изначальным ЗАМЫСЛОМ Творения.

Из Анализа свойств Единого Плана (рис. 6) видно, что каждый пункт ЗАМЫСЛА Творения эволюционного потока раскрывается как подплан Цветка Жизни ресурсных потоков.

Таким образом, трансформация изначально двойственных отношений собственности в мультидвойственные приводит к тому, что традиционная триада отношений собственности — “владение + распоряжение + пользование” приобретает все более сложный и все более непрерывный спектр. Но ее трансформация не происходит стихийно, даже в условиях „коллективно-бессознательного“ социума. Однако, если взаимоотношения собственности будут построены на принципах самоорганизации, то в предельном случае в обществе не будет ни государственной, ни частной, ни личной собственности. Все эти виды собственности будут тесно переплетены друг с другом, интегрированы друг в друга, образуя Единый Цветок Жизни собственности.

Рис. 15

Элементы триады также будут тесно переплетены. Например, одни будут владеть какой-то собственностью, другие ей распоряжаться, а третьи — пользоваться.Собственность все более и более может становиться общенародной. Каждый член общества, имеющий определенные способности, будет пользоваться в соответствии с этим соответствующей частью общенародной собственности, иметь в своем распоряжении такую часть триады “владение + распоряжение + пользование” общенародной собственности, которая была бы самодостаточной для реализации его возможностей и способностей. Уже сегодня можно сказать что такая новая форма собственности, хотя и не имеет официальный статус, но существует. Эту форму собственности можно определить как общенародное, национальное достояние. Это богатства недр, земля, реликвии истории, произведения искусства и т. д. Это действительно особая форма собственности и она должна быть узаконена. Это собственность, которая принадлежит не нам. Ее нельзя покупать и продавать. Это собственность, которую наше общество получило в наследство от наших предков, которые ее создали, защищали и преумножали. Мы можем ею только владеть и пользоваться, но не можем распоряжаться, пока существует народ, нация. Как только общество начинает продавать национальное достояние, то это признак деградации общества, потеря своей истории, традиций, откат назад, к предкам. По мере развития общественных отношений в понятие собственности «национальное достояние» могут быть интегрированы и интегрируются другие общественные ценности (духовность, культура и т. п.). Поэтому ясно, что именно эта единая форма собственности должна стать священной для каждого общества, исповедующего принципы высшей демократии. Она должна стать основой его «общественных ценностей». Общенародная собственность является важной компонентой «национального достояния», но не является тождественной государственной собственности. Государственная собственность отчуждена от отдельного индивидуума. Это бесструктурная собственность. Общенародная собственность должна иметь многоуровневую структуру. Ее эволюция должна осуществляться в соответствии с закономерностями иерархии и, соответственно, принципами самоорганизации. Новое мышление отразится и на отношении к общенародной собственности, отражая новое содержание триединства “владение + распоряжение + пользование”. Нынешнее мышление современного человека, являясь дуадным, отражает только низший уровень эволюции его сознания и потому не может являться „демократическим параметром“.

Таким образом, в понятии “уничтожение собственности” проявляется истинно “новое мышление” человека, основанное на законах природы, а не на декларациях “о новом мышлении”. Новое мышление в сфере собственности позволит реализовать в полной мере истинно социалистический принцип “от каждого по способности- каждому по его труду”. И когда новое мышление о собственности станет нормой жизни каждого, когда оно будет включено в рамки собственных общественных ценностей, тогда будет сделан первый и, пожалуй, самый важный шаг на новый уровень эволюции человечества — на завершение фазового перехода от Коллективного разума к Сверхразуму. К концепции построения нового общества еще долгое время будут применяться двойные стандарты. Пока будет существовать нынешний класс собственников, с его институтами собственности, до тех пор новое общество будет строиться с использованием двойных стандартов по отношению к собственности. Первый подход — капиталистический. Такой подход, в соответствии с принципами самоорганизации, может характеризоваться постепенной и длительной трансформацией частной собственности в новую форму собственности — национальное достояние. При нарушении принципов высшей демократии не исключен вариант приватизации национального достояния узким кругом финансовых и промышленных олигархов.

Второй подход — истинно социалистический. Этот подход может характеризоваться скачкообразным переходом общества в качественно новое состояние. Действительно, сплав знаний законов иерархии, принципов самоорганизации материи и наличие значительного сектора государственной собственности на средства производства могут позволить в кратчайшие сроки осуществить самые грандиозные экономические и социальные реформы общества, превратить государственную собственность в действительно общенародную собственность, в национальное достояние большинства общества. И этот путь эволюции для России еще полностью не закрыт.

2.2. ОБ УНИЧТОЖЕНИИ СЕМЬИ

Понятие “уничтожение семьи” также получает вполне определенный реальный, а не философский смысл. По мере совершенствования общественных отношений все большая часть семейных функций будет передаваться и передается обществу. Например, уже сегодня большинство функций по образованию и обучению личности принадлежит обществу. Интеграция социальных отношений оказывает все большее влияние на унификацию функций обучения, воспитания, на поведенческие функции личностей, которые в этом смысле все более интегрируются в единый Коллективный Разум. Происходит естественное расщепление семейных функций на сугубо индивидуальные и общественно значимые. И если такая интеграция будет осуществляться в соответствии с принципами самоорганизации систем, принципами высшей демократии, то неизбежно, что понятие семья утратит свой прежний смысл, произойдет ее трансформация в единую Коллективную семью. Конечно, что это ни в коем случае не означает общности жен и других атрибутов пещерного мышления. Необходимо помнить, что в соответствии с нормами высшей демократии и принципами самоорганизации систем семья будет сохранена в ее самодостаточной форме. В будущем обществе каждому гражданину, воспитанному на новом наборе «семейных ценностей», высказывания современных извращенцев, исповедующих мышление пещерного человека, будут казаться просто нелепыми.

В представлении человека будущего семья будет представлять собой высшую форму семейных отношений, при которых интересы личности, родителей, детей и общества будут интегрированы в единое целостное понятие «коллективная семья», основанное на принципах высшей демократии.

2.3. ОБ УНИЧТОЖЕНИИ ГОСУДАРСТВА

Понятие “уничтожение государства” будет также трансформироваться. Государство будет перерождаться в государство принципиально нового типа, построенного в соответствии с нормами и принципами высшей демократии. Между свободой личности и общественным долгом всегда существовали противоречия. Поэтому всегда, когда убеждения гражданина не совпадали с его общественным долгом, государство прибегало к принуждению. Принуждать — это значит склонять людей к совместной деятельности, ограничивая свободу их выбора. Убеждать — значит склонять людей к совместной деятельности, расширяя свободу их выбора. Все мы можем добиться большей свободы, если примиримся с ограничениями нашей свободы (и нашего выбора). Принуждение предполагает существование власти с отношениями субординации, а убеждение — демократических институтов с отношениями координации. Территория принуждения и убеждения в соответствии с принципами самоорганизации материи должны пересекаться. В результате пересечения образуется территория « ?» (рис. 16), на которой осуществляются процессы саморегуляции, характеризующие стабильный режим функционирования системы. Это и есть та жизненная территория, где существуют отношения гармонии между принуждением и убеждением. На этой «территории» существует компромисс между принуждением и убеждением, между личной свободой индивидуума и общественным долгом гражданина. На этой жизненной территории господствуют принципы справедливости, в соответствии с которыми будут вырабатываться социальные нормы поведения и санкции, которые необходимо будет применять к нарушителям этих справедливых норм поведения и быта. Больше принуждения — меньше свободы. Больше убеждения — больше свободы. Равновесная цена между убеждением и принуждением и есть отношения гармонии. И эта равновесная цена находит свое отражение в монадной гексаде (рис. 16).

Рис. 16

Пересечение убеждений и принуждения — это и есть та ниша, где существуют отношения гармонии, где существуют равновесная цена между «спросом» и «предложением», где существует оптимальное управление, принцип минимакса. Таким образом, понятие свободы формируется в результате компромисса между принуждением и убеждением, а эволюция этого понятия будет отображаться вершинами монадной гексады. Таким образом, эта монадная гексада фиксирует устойчивые отношения двойственности между методами убеждения и методами принуждения, рождая тройственные отношения, рождая закон сохранения этой тройственности. Будет ли существовать государство после «уничтожения» государства»? Да, будет. Только это будет государство качественно другого уровня. Государство, в котором все отношения будут осуществляться в соответствии с принципами самоорганизации, принципами высшей демократии, в соответствии с новым мышлением. Это будет государство, в котором каждый индивидуум будет жить в гармонии между принуждением и убеждением. Соответственно будут трансформироваться формы и методы институтов принуждения. Все большее значение будет отводиться проблемам гармонического воспитания личности, интегрируя его сознание в общественное сознание, в котором все сферы деятельности человека будут интегрированы в Единое сознание общества, и личная самодостаточность каждого члена общества будет гармонично сочетаться с самодостаточностью общественных, политических и государственных институтов. Тогда, когда это произойдет, и только тогда, можно сделать вывод о том, что произошла интеграция личности и государства, произошла интеграция общественных, политических и государственных институтов друг с другом и друг в друга, в соответствии с принципами высшей демократии. В этом случае государство перерастет в свою высшую стадию, будет создано самое справедливое общество, о котором мечтали самые светлые умы человечества во все века. В тот момент, когда умрет государство в нынешнем его понятии, когда общество начнет жить по Единому закону, а не вне Его, тогда родится государство нового типа, с новым общественным типом мышления и человечество перейдет в новый, ноосферный уклад жизни.

2.4. ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ САНКЦИЙ

Используя универсальную гексаду, можно классифицировать социальные объекты и явления с единых позиций, используя единые социологически подходы. Так, можно наглядно проследить эволюцию социальных норм и как эта эволюция сказывается на социальных санкциях. Санкциями называются не только наказания, но также поощрения, способствующие соблюдению социальных норм. Санкции — охранники норм. Наряду с ценностями они ответственны за то, почему люди стремятся выполнять нормы. Hормы защищены с двух сторон — со стороны ценностей и со стороны санкций. Следовательно, нормы могут характеризоваться эволюцией этого двойственного отношения. Из данной гексады видно, как эволюция санкций и общественных ценностей сказывается на эволюции социальных норм. Эта диаграмма позволяет классифицировать и прогнозировать эволюцию социальных норм. В центре гексады исходное состояние-” базовые” наборы санкций и общественных ценностей. На диаграмме 17 изображено два витка эволюции социальных норм. Из диаграммы видно, что во втором витке социальные нормы становятся более “масштабными”. Кроме того, оказывается, что “вектор целевой функции” социальных норм второго витка оказывается сдвинутым относительно соответствующего “вектора Q первого витка по часовой или против часовой стрелке, в зависимости от знака социального прогресса. Если мы примем, что эволюция будет характеризовать движение вектора Q против часовой стрелки, а инволюция — по часовой стрелке, то диаграмма действительно может характеризовать эволюцию социальных норм относительно выбранных двух фундаментальных двойственных отношений. Поскольку эти отношения выражены в относительных единицах, то, следовательно, во многих случаях мы можем получать и количественные оценки для социальных норм.

Рис. 17

Рассмотрим теперь эволюцию санкций. В социологии выделяют четыре типа санкций: позитивные и негативные, формальные и неформальные. Они дают четыре типа двойственных отношений: формальные: (позитивные (П+) и негативные (Н-);неформальные: (позитивные (Ф+) и негативные (Ф-); Формальные позитивные санкции (Ф+) — публичное одобрение со стороны официальных организаций (правительства, учреждения, творческого союза): правительственные награды, государственные премии и стипендии, пожалованные титулы, ученые степени и звания, сооружение памятника, вручение почетных грамот, допуск к высоким должностям и почетным функциям (например, избрание председателем правления). Неформальные позитивные санкции (Н+) — публичное одобрение, не исходящее от официальных организаций: дружеская похвала, комплименты, молчаливое признание, доброжелательное расположение, аплодисменты, слава, почет, лестные отзывы, признание лидерских или экспертных качеств, улыбка. Формальные негативные санкции (Ф-) — наказания, предусмотренные юридическими законами, правительственными указами, административными инструкциями, предписаниями, распоряжениями: лишение гражданских прав, тюремное заключение, арест, увольнение, штраф, конфискация имущества, понижение в должности, разжалование, низложение с престола, смертная казнь, отлучение от церкви. Неформальные негативные санкции (Н-) — наказания, не предусмотренные официальными инстанциями: порицание, замечание, насмешка, издевка, злая шутка, нелестная кличка, пренебрежение, отказ подать руку или поддерживать отношения, распускание слухов, клевета, недоброжелательный отзыв, жалоба, сочинение памфлета или фельетона, разоблачительная статья. Итак, социальные санкции выполняют ключевую роль в системе социального контроля.Эволюция и взаимосвязь санкций можно проиллюстрировать следующим рисунком

рис. 18

Из рисунка видно, что между санкциями существует эволюционная взаимосвязь, которая естественным образом отражается в свастике -животворящем символе Единого закона . Осуществляя группировку этих двойственных отношений на две противоположные группы, и изображая совокупность этих отношений в виде двух противоположных триад, мы и получаем искомую гексаду, которая будет характеризовать данные отношения не только качественно, но и количественно. Полученная таким образом гексада самым естественным образом позволяет оценивать и прогнозировать применение санкций, в зависимости от состояния, в котором находится общество и которые приведены в предыдущей гексаде (рис. 17). Вектор Q характеризует эволюцию этих санкций, в зависимости от текущего состояния социальных норм общества и позволяет прогнозировать применение тех или иных типов санкций на том или ином отрезке эволюции общества.

Таким образом, приведенные выше гексады эволюции социальных норм и санкций, не просто классифицируют социальные нормы и санкции по четырем разным группам. Они отражают Периодический закон эволюции социальных норм и санкций. Этот закон непосредственно отражает известную социологам истину — социальные нормы и санкции тесно связаны между собой в единое целое.

Рис. 19

Если у какой-то нормы отсутствует сопровождающая ее нарушение санкция, то она перестает регулировать реальное поведение. Она становится лозунгом, призывом, воззванием, но она перестает быть элементом социального контроля. Периодичность изменения социальных норм и санкций имеет, как это видно из диаграммы многоуровневый характер. Это значит, что социальное общество состоит из множества самодостаточных общественных прослоек, в которых существуют собственные самодостаточные социальные нормы и санкции. Необходимо отметить, что санкции имеете с ценностями и нормами составляют механизм социального контроля, а приведенные выше диаграммы, характеризуя эволюцию социальных норм и санкций, тем самым позволяют более эффективно использовать этот механизм контроля.

2.5.ЭВОЛЮЦИЯ МЕХАНИЗМОВ КОНТРОЛЯ

Но и сам механизм контроля, в силу закономерности о двойственности социальных отношений, является двойственным, а потому эволюция этого отношения, как и любого другого двойственного отношения, может быть рассмотрена в рамках концепции тройственности, т.е. такая эволюция может быть представлена в виде соответствующей гексады. Напомним, триада фиксирует двойственное отношение в рамках определенного качества, а гексада отражает периодичность изменения свойств триады.Внешний контроль — совокупность институтов и механизмов, гарантирующих соблюдение общепринятых норм поведения и законов. Он подразделяется на неформальный и формальный. Неформальный контроль основан на одобрении или осуждении со стороны группы родственников, друзей, коллег, знакомых, а также со стороны общественного мнения, которое выражается через традиции и обычаи либо средства массовой информации. Традиционная сельская община контролировала все аспекты жизни своих членов: выбор невесты, методы разрешения спора и конфликта, способы ухаживания, выбор имени новорожденного и многое другое. Никаких писаных норм не существовало. В качестве контролера выступало общественное мнение, чаще всего выражаемое старейшими членами общины. В единую систему социального контроля органично вплеталась религия. Строгое соблюдение ритуалов и церемоний, связанных с традиционными праздниками и обрядами (например, бракосочетания, рождения ребенка, достижения зрелости, обручения, урожая), воспитывало чувство уважения к социальным нормам, прививало глубокое понимание их необходимости.Неформальный контроль могут выполнять также семья, круг родственников, друзей и знакомых. Их называют агентами неформального контроля. Если рассматривать семью как социальный институт, то следует говорить о важнейшем институте социального контроля. Нетрудно заметить сходство двух процессов в обществе — социализации и контроля. Субъектами воздействия в том и другом случае выступают агенты и институты. Формальный контроль основан на одобрении или осуждении со стороны официальных органов власти и администрации. Формальный контроль исторически возник позже неформального — в период зарождения сложных обществ и государств, в частности, древневосточных империй. Неформальный контроль ограничен небольшой группой людей. В большой группе он неэффективен. Поэтому его называют локальным (местным). Напротив, формальный контроль действует на всей территории страны. Он глобален. Его осуществляют специальные люди — агенты формального контроля. Это лица, специально обученные и получающие зарплату за выполнение контрольных функций. Они — носители социальных статусов и ролей. К ним причисляют судей, полицейских, врачей-психиатров, социальных работников, специальных должностных лиц церкви и т.д. Если в традиционном обществе социальный контроль держался на неписаных правилах, то в современном обществе его основой выступают юридические нормы, инструкции, указы, постановления, законы. Социальный контроль приобрел институциональную поддержку.

Рис. 20

Формальный контроль осуществляют такие институты современного общества, как суды, система образования, армия, производство, средства массовой информации, политические партии, правительство. Школа контролирует благодаря экзаменационным оценкам, правительство — системе налогообложения и социальной помощи населению, государство — полиции, секретной службе, государственным каналам радио, телевидения и органам печати. Таким образом, внешний контроль подразделяется на неформальный (он основан на неписаных правилах) и формальный (основан на юридических нормах — законах). У того и другого есть агенты и институты контроля. Методы контроля в зависимости от применяемых санкций подразделяются на: жесткие, мягкие, прямые, косвенные. Примеры: Средства массовой информации относятся к инструментам косвенного мягкого контроля. Политические репрессии, рэкет, организованная преступность — к инструментам прямого жесткого контроля. Действие конституции и уголовного кодекса — к инструментам прямого мягкого контроля. Экономические санкции международного сообщества — к инструментам косвенного жесткого контроля. Кроме того, в организациях (учреждениях и на предприятиях) существуют: общий контроль; детальный контроль. Так, если менеджер дает подчиненному задание и не контролирует ход его выполнения, то он прибегает к общему контролю. Связывая с каждым из прямых (П) и косвенных (К) методов контроля их диапазон: жесткий (+), мягкий (-), мы снова получим диаграмму-свастику, классифицирующую эволюцию форм контроля.

рис. 21

Заметим, что данная классификация будет справедлива как для формальных, так и не формальных методах контроля. Кроме того, диаграммы (рис. 20) носят эволюционный многоуровневый характер. При этом на определенной стадии эволюции контроль может переродиться и приобрести новые качества. Так, если менеджер вмешивается в каждое действие, поправляет, одергивает и т.п., то этот метод его работы будет характеризовать детальный контроль. А такой метод носит уже специальное название — надзор. Надзор осуществляется не только на микро- , но и на макроуровне общества. Его субъектом становится государство, и он превращается в не основной социальный институт. Надзор разрастается до размеров крупномасштабной социальной системы, покрывающей всю страну. В такую систему входят: сыскные бюро; детективные агентства; полицейские участки; служба осведомителей; тюремные надзиратели; конвойные войска; суды; цензура.

Другой разновидностью социального контроля является общественное мнение. И все эти разновидности эволюцируют в соответствии с приведенной выше диаграммой. Но приведенные выше диаграммы, характеризуя соответствующие эволюционные процессы, свидетельствуют, что эти процессы не существуют сами по себе. Они тесно взаимосвязаны друг с другом, образуя единый Цветок Жизни социального общества. И в этом цветке чрезвычайно важно знать ориентацию «векторов Q каждой из входящий в общий Цветок гексад.

2.6. ОТНОШЕНИЯ СОЦИАЛЬНОГО НЕРАВЕНСТВА

История всей социологии как науки, так же как и история ее важнейшей частной дисциплины — социологии неравенства, насчитывает полтора столетия. Пожалуй первым, кто описал природу двойственности государства, был древний философ Платон, размышляя над расслоением людей на богатых и бедных. Он считал, что государство представляет собой как бы два государства. Одно составляют бедные, другое — богатые, и все они живут вместе, строя друг другу всяческие козни. Аристотель в “Политике” также рассмотрел вопрос о социальном неравенстве. Но уже в его трудах присутствуют отношения мультидвойственности. Он писал, что ныне во всех государствах есть три элемента: один класс — очень богат; другой — очень беден; третий же — средний. Этот третий — наилучший, поскольку его члены по условиям жизни наиболее готовы следовать рациональному принципу. Именно из бедняков и богачей одни вырастают преступниками, а другие мошенниками. Аристотель выступал как против власти бедняков, лишенных собственности, так и против эгоистического правления богатой плутократии. Лучшее общество формируется из среднего класса, и государство, где этот класс многочисленнее и сильнее, чем оба других, вместе взятых, управляется лучше всего, ибо обеспечено общественное равновесие. В определенном смысле его теория была теорией компромисса, теорией «разумного эгоизма», сглаживающей противоречия между двумя противоположностями. По сути это была первая теория, основанная на концепции тройственности.

По мнению социологов всех идейных направлений, никто в истории общественной мысли столь определенно, как К. Маркс, не подчеркивал, что источником социального развития выступает борьба между антагонистическими общественными классами. По Марксу, классы возникают и противоборствуют на основе различного положения и различных ролей, выполняемых индивидуумами в производственной структуре общества. Никто до него не давал столь всестороннего раскрытия классовых отношений, механизма эксплуатации в том капиталистическом обществе, которое существовало в его время. Поэтому в большинстве современных работ по проблемам социального неравенства и классовой дифференциации дается разбор его теории классов.

Однако теория К. Маркса рассматривала только два антагонистических класса и не учитывала процессов эволюции этих двух антагонистических классов, в процессе которой эти отношения из двойственных трансформировались в мультидвойственные. Естественно, что между определенными прослойками такого общества уже могли возникать и отношения сотрудничества. Большое значение для современных представлений о сущности, формах и функциях социального неравенства, наряду с Марксом, имел Макс Вебер (1864 — 1920 гг.) — классик мировой социологической теории. В противовес Марксу, Вебер кроме экономического аспекта стратификации учитывал такие аспекты, как власть и престиж. Вебер рассматривал собственность, власть и престиж как три отдельных, взаимодействующих фактора, лежащих в основе иерархий в любом обществе, т. е. он уже учитывал мультидвойственные отношения трех двойственных групп. Различия в собственности порождают экономические классы; различия, имеющие отношение к власти, порождают политические партии, а престижные различия дают статусные группировки, или страты. Отсюда он сформулировал свое представление о “трех автономных измерениях стратификации”. Он подчеркивал, что “классы”, “статусные группы” и “партии” — явления, относящиеся к сфере распределения власти внутри сообщества. Фактически это и есть основная триада, на которой держится современный мир. А раз это так, то мы можем сформировать из них двойственные отношения

собственность U власть + престиж престиж U собственность + власть власть U престиж + собственность

Мы получили три триграммы, из которых можно составить единую триаду.<собственность, власть, престиж> Дополняя данную триаду антитриадой, получим<собственность, власть, престиж> Теперь из этих триад (триграмм) можно составить триграммые семейства -дуальное (рис. 22) и триадное (рис. 23).

рис. 22 рис. 23

Подобный (дуадный и триадный) подход к анализу существующих социальных отношений открывает для людей новые возможности исследований. Каждая такая гексада будет отражать эволюцию соответствующего (дуадного или триадного) двойственного отношения и будут характеризовать периодичность изменения свойств этих отношений.

Особый интерес эти исследования могут представлять для исследования классов. Так, например, в отличие от Маркса Вебер связывал понятие класса лишь с капиталистическим обществом, где важнейшим регулятором отношений выступает рынок со всеми своими мультидвойственными отношениями. Посредством него люди удовлетворяют свои потребности в материальных благах и услугах. Однако на рынке люди занимают разные позиции или находятся в разной “классовой ситуации”. Здесь все продают и покупают. Одни продают товары, услуги; другие — рабочую силу. Отличие только в том, что одни владеют собственностью, а у других она отсутствует. Эти отличия становятся все более размытыми, все более сложными, имеющими разнообразный спектр. Однако они все-таки существуют и являются двойственными и противоположными. И наблюдается тенденция формирования триплетных отношений. Следовательно, зная свойства монадных дуальных и триплетных семейств, мы можем давать самую подробную характеристику любым социальным семействам. Так, краткий анализ эволюции классовых отношений, с позиций Единого закона, показал, что классовые отношения по Марксу характеризовались дуальностью и, следовательно, все социальные „частицы“ классовых отношений того времени, являлись „мезонами“. Современные классовые отношения становятся все более триедиными. Однако эволюция этого триединого классового семейства неизбежно может привести к порождению социальных „частиц“ следующего „классового семейства“, которые могут, в соответствии с законом, трансформироваться в гипердуальные „частицы“ -»гипермезоны", и обладать мощной разрушительной силой. А это значит, что в основе эволюции всех социальных семейств лежит периодичность изменения свойств. Поэтому игнорирование этого факта, в процессе эволюции социальных отношений может вызывать различные кризисные ситуации. Первоначально двойственные, чисто классовые отношения, характеризующиеся крайней степенью полярности, перерождаются, маскируются мультидвойственными отношениями. Однако при возникновении «революционной» ситуации мультидвойственные отношения могут переродиться в изначально двойственные. Это следует помнить всем любителям -реформаторам, какими и являются большинство современных политиков.

В настоящее время существует множество стратификационных критериев, по которым можно делить любое общество и которых не существовало раньше. С каждым из них связаны особые способы дифференциации и воспроизводства социального неравенства. Но все эти стратификации можно свести к дуальным, или триединым. Характер социального расслоения и способ его утверждения в своем единстве образуют то, что принято называть стратификационной системой. Когда заходит речь об основных типах стратификационных систем, обычно дается описание кастовой, рабовладельческой, сословной и классовой дифференциации, как исторически обусловленными типами общественного устройства. Поэтому понятие социального неравенства есть продукт эволюции социальных систем. Выбирая соответствующую совокупность двойственных отношений, которые должны играть в обществе роль собственных параметров-констант, от которых зависит устойчивое состояние тех или иных социальных отношений, мы тем самым, формируем соответствующую гексаду, характеризующую тип жизнедеятельности социального семейства и свойства всех его социальных «частиц».

2.7. ОТНОШЕНИЯ СВОБОДЫ

Свобода — в этом понятии, как в любой системе, можно выделить внешнюю и внутреннюю сторону. Внешняя свобода – это свобода от государства, общества, семьи. Это идеалы анархии.

Внутренняя свобода связана с определенной и индивидуальной для каждого человека системой взглядов на окружающую его действительность, а потому полная внутренняя свобода всегда безнравственна. У нравственного человека все его поступки связаны ограничениями, вытекающими из его жизненного опыта. У безнравственного — масса альтернатив. Он свободен не только от морали. Он свободен от ответственности за свои поступки и решения. В этом смысле свобода и ответственность, свобода и нравственность являются двойственными, противоположными понятиями. Больше свободы – меньше ответственности и нравственности. Поэтому свобода определяется длиной цепи осознанной несвободы. Это значит, что между отношениями свободы и отношениями несвободы должна существовать гармония. И эти отношения всегда эволюцируют, в соответствии с универсальным законом монадной гексады. Можно сказать, что ощущение полной внутренней свободы – это гармония с самим собой и окружающим миром, сохранение, воспроизведение и совершенствование своих системных “ценностей”, в соответствии с равновесной «ценой» «гексадной» свободы.

На одном полюсе этой гармоничной гексады полностью свободный человек, на другом — полностью не свободный человек. И в том, и другом случаях теряет смысл само понятие свободы, т. к. исчезает его системное содержание. Многие интуитивно считают, что чем выше они поднимаются по иерархической лестнице власти, тем они становятся более свободными. Но это далеко не так. Чем выше уровень иерархии власти, тем больше ограничений, тем больше ответственности. Поэтому проявление полной свободы на вершине власти не только безответственно, безнравственно, не только ведет ко вседозволенности, но и является преступлением. Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества. Отношения свободы только тогда становятся гармоничными, когда внешняя и внутренняя свобода в человеке взаимосвязана триплетными отношениями, когда эти отношения рождают новую совершенную монадную форму (звездный тетраэдр).

2.8. ОТНОШЕНИЯ ПАРТНЕРСТВА И СОПЕРНИЧЕСТВА

Любые связи системы (внутренние и внешние), любой устойчивый контакт можно характеризовать отношениями полезности, отношениями «социального партнерства», и эти отношения полезности постоянно стимулируются, подкрепляются. Но помимо отношений социального партнерства существуют и отношения соперничества. Отношения соперничества могут возникать и часто возникают из отношений социального партнерства в результате их эволюции. Так, например, рыночная экономика представляет собой типичный случай отношений партнерства и соперничества. Здесь соперничество может перерасти в партнерство и наоборот. Но отношения партнерства формируют более устойчивую систему, в то время как отношения соперничества направлены против своего конкурента. Поэтому можно сказать, что партнерские отношения представляют собой систему с внутренней двойственностью, в то время как система с отношениями соперничества характеризуется внешней двойственностью. Она может не представлять собой целостной системы, т.к. в ней господствуют антагонистические отношения. Рисунки 15 и 16 отражают всю гамму взаимоотношений между партнерами, которые могут перерастать из отношений партнерства в отношения соперничества и наоборот. Монадная гексада носит уникальный характер. Она одинаково успешно может описать отношения любви и ненависти, отношения гармонии и дисгармонии, отношения равноправия и неравноправия, равенства и неравенства. Так, отношения партнерства характеризуют единство противоположностей. Отношения соперничества – борьбу противоположностей. Более того, можно сказать, что отношения соперничества характеризуются дуальными (мезонными) отношениями, а отношения партнерства — уже триедиными (барионными). Следовательно, все свойства отношений соперничества отражаются дуальным семейством социальных отношений, а все свойства социальные частиц, отражающих социальные отношения партнерства, будут характеризоваться триплетным семейством.

Эволюция современных социальных отношений свидетельствует, что существование развитой иерархии с отношениями партнерства направлено на сглаживание конфликтов. Каждый знает свое место, свою территорию, и незачем “рычать” друг на друга, доказывая это. Индивидуальный и групповой статус, как и многие другие человеческие потребности и тенденции, всегда находятся между собой в сложных отношениях партнерства и соперничества по всем направлениям, а не только по санкционированным и предписанным. Неустойчивость подобных отношений очевидна, т.к. отношения партнерства и соперничества принадлежат разным социальным семействам.

Но при анализе социальных отношений чрезвычайно важно учитывать еще и сам тип социальных отношений (дуадный и триадный). При дуадном типе социальных отношений, партнерство и соперничествр будут характеризоваться противоположностью интересов взаимодействующих сторон. Поэтому даже отношения партнерства следует рассматривать как основанные в соответствии с принципом минимакса (минимум ущерба-максимум пользы для себя «любимого», «сначала я для себя, а уж потом постараюсь и для друга», и т.п. девизы). При триадном типе отношений отношения партнерства являются доминирующими. Отношения соперничества характеризуют лишь дух соревновательности, а не конкуренции. Эти отношения направлены на единство «производителя» и «потребителя». Через удовлетворение производителя достигается только в случае удовлетворения потребителя.

2.9. О ГАРМОНИИ И ДИСГАРМОНИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Примеры рыночных отношений между продавцами и покупателями свидетельствуют о том, что процессы эволюции социальных отношений, точно также, как и вообще любых двойственных отношений, протекают не хаотично, не бессознательно, а вполне целеустремленно, осознанно, целесообразно. Одни хотят продать товар, другие — его купить. Любое двойственное социальное отношение, характеризующее состояние внутреннего или внешнего мира человека, можно рассматривать не как результат воздействия какой-то внешней силы, а как проявление внутренне присущих “валентных” отношений полезности. Эти “валентные” состояния не навязаны извне. Они присущи внутреннему миру человека и реализуются естественным путем, в соответствии с закономерностями иерархии, в соответствии с принципами гармонии. Принцип гармонии может означать единство внутреннего и внешнего мировоззрения. В этом случае человеку не надо применять принуждение по отношению к себе и другим, он просто соотносит свои поступки с естественными процессами. Он следует естественному порядку вещей, движется в общем потоке этих естественных процессов. Но “плыть по течению” еще не значит ничего не предпринимать. Необходимо при этом поступать так, чтобы удовлетворять свои потребности, вступать во взаимодействие с окружающей средой, извлекать наибольшую для себя пользу из этих взаимодействий. Таков основной принцип “рыночной экономики” социальных отношений. Таков основной принцип саморегуляции отношений гармонии. Нужно отказаться от поступков и решений, противоречащих законам иерархии. В этом случае можно обрести спасительное согласие и гармонию. Знание законов иерархии может избавить человека от необходимости плыть против течения. Если нам известен закон маятника, в соответствии с которым осуществляется жизненный цикл того или иного явления, то это нам дает важные преимущества. Мы можем сознательно переводить “стрелки” на другой путь эволюции, тем самым способствуя дальнейшей эволюции системы. Знание законов эволюции, периодичности изменения свойств социальных «частиц» позволяет регулировать ход, темп и направление (вектор) эволюции, позволяет осуществлять прогнозирование процессов эволюции социальных отношений. Только в этом случае можно соблюсти иерархическую закономерность преемственности эволюции человека и общества, соблюсти и бережно пронести через поколения свою отражает факт существования у человека еще одной совершенной формы (звездного тетраэдра), которая определяет все его типы личного мировоззрения, тип его личности. Применительно к единству внутреннего и внешнего мировоззрения тоже можно говорить о дуальных и триплетных семействах. Что касается типов личности, то их изучением занимается специальная наука о человеке — соционика, в которой уже пришли к осознанию квантовой сущности типов личности и используя аппарат квадр, фактически начали складывать типы личности человека из из «дискретных частиц» белого и черного цвета (подробнее). Непонимание, неприятие этих элементарнейших истин дорого обходится человечеству. Вместо отношений гармонии возникают отношения дисгармонии. Эти отношения уже изначально являются дуальными, а по мере усложнения социальных отношений будет возникать все больше противоречий, которые любая система строит сама, когда пытаются построить только одну спираль отношений. Это все равно, что рубить сук, на котором сидишь. Действительно, строительство креста предполагает две перекладины. И когда мы построим две вершины разных перекладин, то другие две вершины достраиваются автоматически (рис. 5). Несоблюдение законов иерархии и принципов самоорганизации в социальных обществах всегда приводили к кризисным ситуациям. Так, попытка создать однородную общность советских людей в СССР, при первой же попытке смены курса руководства, при нестабильности этого курса, в результате подсознательного стремления каждого индивидуума занять достойную для себя нишу в новом обществе привела к тому, что СССР распался, как карточный домик. Пока государство идеологически подавляло это подспудное стремление к созданию своего собственного индивидуального внутреннего мира, все было хорошо. Немаловажную роль в этом процессе сыграла чрезмерная централизация управления всеми сторонами общественной и даже личной жизни членов общества. Централизация всех сторон жизни, включая духовную сторону каждого человека, была доведена до абсурда. Отрицание роли самоорганизации (самодостаточности, саморегуляции, самовоспроизведение и саморазвитие) социальных субъектов на всех уровнях социальных отношений, структурная “перегрузка” механизма управления во всех сферах общественной и личной жизни, являющаяся следствием нарушения закономерностей об ограниченности и замкнутости иерархических систем, явились одними из главнейших причин крушения социализма. Пустые. Пустые лозунги времен Брежнева и Горбачева, типа «нового мышления» только ускорили крах. «Хотели как лучше, а получилось, как всегда» — эта крылатая фраза одного из сподвижников ельцинских реформ как нельзя лучше характеризует всю пагубность любых прекрасных идей, реализуемых по «наитию», вопреки законам Природы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Системный подход, концепция которого проповедуется практически во всех отраслях знания, подразумевает единые принципы и методы его реализации в интересах анализа и синтеза систем любой природы. Это принципы самоорганизации систем — высшая форма их организации. Однако в разных науках существуют свои собственные подходы к этой проблеме и, свои собственные понятия, связанные с системностью. Даже само определение самоорганизация, как это было показано выше, является не однозначной. Попытка введения других определений, независимо от их истинности, или ложности, вызывает отторжение и неприятие новых концепций. Процесс эволюции становления новой науки, в общем случае, может характеризоваться гексадой двойственной пары закона единства и борьбы противоположностей, двойственных отношений новой науки с каждой отдельной наукой.

рис. 24

В каждой из наук интеграционные процессы могут характеризоваться разными устойчивыми состояниями и разными темпами эволюционных процессов. На всех этапах и, в первую очередь, на первых этапах, интеграция будет осуществляться при условии соответствующего методологического обеспечения. Новая наука сначала должна стать основой для выработки общего языка системных понятий, в соответствии с сутью Единого Периодического Закона Эволюции Материи, и перевести развитие науки на интеграционный путь развития. Поэтому данный этап эволюции может характеризоваться преимущественно философской составляющей. На следующих этапах в процесс интеграции будут вовлекаться гуманитарные науки, в которых законы милогии будут отражать уже не только качественные, но и количественные результаты. И только на последующих этапах в процесс интеграции будут втянуты другие науки, в которых по мере эволюции философские категории, вытекающие из сущности законов и закономерностей новой науки, могут перерастать в конкретные прикладные законы и закономерности. Важное место в интеграционных процессах должно принадлежать философии, которая собственно и должна обеспечить выработку общей методологии интеграции гуманитарных и естественных наук в единую науку.

ЛИТЕРАТУРА

1.М.И. Беляев, «Основы милогии», г.Краснознаменск, Зита-1,1999г.,

2.М.И. Беляев, «Милогия», г.Краснознаменск, Полиграф, 2001г.

Вверх к оглавлению страницы

<<< назад на главную

Статья, Гнидченко А.А., «КУДА ПУТЬ ДЕРЖАТЬ»

— Куда плывём, капитан?
— На Северном полюсе холодно и вечные льды…
— Тогда куда курс держать?
— На Южный полюс. Говорят, на юге тепло…

Вот уже много лет не стихают споры о том, был ли распад СССР злом для страны или же благом, правильно ли был выбран вектор реформ, в какой степени рыночной должна стать в итоге наша страна. Тема переходного периода ещё не скоро забудется. Она ещё много лет не будет оставлять нас равнодушными. Тем более что сам процесс перехода ещё не завершился.

В начале 1990-х годов идеалом рыночной экономики, к которому надобно стремиться всеми возможными путями, считалась экономика Соединённых Штатов Америки. Классически она считается самой-самой рыночной, а общество в США – самым свободным. Однако факты свидетельствуют об обратном. В свете последних событий необходимо упомянуть о поведении американских медиа в освещении конфликта в Южной Осетии. Это не было рыночным предоставлением услуги под названием «информация». Это было спланированной пропагандистской акцией, действенность которой могла поддерживаться исключительно институтом директивы, то есть прямого диктаторского указания. Это означает, что издержки неисполнения такого приказа были бы чрезмерно высоки для медиакомпаний. Ведь им ещё в этой стране работать и работать, а лицензии так просто не выдаются… Поэтому вместо качественной и правдивой информации (на которую всегда есть спрос) гражданам предлагалось кушать лапшу. То есть рыночный спрос не удовлетворялся, на него просто наплевали.

Если смотреть на вещи широко, то это примерно то же самое, что было в СССР, когда советским людям предлагали только одну версию – официальную. Или же когда предлагали кирзовые сапоги вместо удобной и красивой обуви. Отсюда следует вывод: Америка не обладает по-настоящему рыночной экономикой. Экономическую систему, укоренившуюся в США, можно скорее назвать «рыночно-директивной». Сразу следует оговориться, что под термином «рыночная экономика» здесь я понимаю НЕ чисто рыночную в классическом смысле систему, где государство абсолютно не вмешивается в жизнь граждан и компаний, а систему РАЗУМНО рыночную, то есть так называемую смешанную экономику, в которой присутствуют и рынок, и государство, но рынку отдаётся приоритет. Рыночно-директивная система также является смешанной, однако находится ближе к директивному полюсу, чем рыночная экономика.

Принадлежность экономики США к рыночно-директивному типу подтверждается ещё одним соображением. Стоит лишь обратить особое внимание на политическую систему страны. Как известно, в выборах участвуют только две партии – республиканская и демократическая. В то же время американская демократия, опять же классически, считается наилучшей демократией в мире, где у человека есть огромный спектр прав и свобод. Так почему же право голосовать ограничивается только двумя партиями? Ответ прост: на мой взгляд, двухпартийная система есть приближённый аналог КПСС, только с раздвоением личности. Две партии довольно просто контролировать из единого центра, создавая видимость яростного соперничества и борьбы за власть. В действительности же совершенно не важно, какая из партий победит на выборах. Определённые люди всегда останутся в выигрыше. Поэтому они могут быть уверены, что при необходимости законы, написанные десятилетия назад, будут отменяться в угоду их сиюминутным интересам (к примеру, отмена акта Гласса-Стигала в 1999 году – закона, разделявшего инвестиционные и коммерческие банки), и что новые законы будут направлять граждан именно туда и именно в таком темпе, как это нужно манипуляторам. Ведь установление правил игры есть одно из важнейших полномочий, дающих их обладателю огромное преимущество.

Но вернёмся в 1990-е годы. Тогда удалось построить рыночную экономику, но рыночной она была лишь в крайнем понимании (именно в том, от которого я недавно предостерегал читателя). Государство самоустранилось из экономической жизни. Баланс рыночного и государственного в экономике перестал соблюдаться. Невидимые весы перекосились в одну сторону. Экономика мутировала. Однако именно в этот момент западные коллеги рукоплескали “успехам” российских учеников, называя произошедшее в России триумфом демократии и победой рынка. Когда же наша экономика стала вставать с колен и пошла в гору, трансформировавшись в нерадикально рыночную, рукоплескания прекратились. Тут же триумф демократии закончился, а рынок чуть ли не исчез совсем, ужавшись до размеров Лихтенштейна. Такое отношение многих западных политиков к возрождению России однозначно показывает, что пропаганда является их важнейшим оружием. А ведь пропаганду, особенно совмещённую с искажением истинного положения дел, никак нельзя назвать демократичной.

Так в чём же причина? Может быть, в зависти? Или в страхе перед грозным соседом? В этой связи хотелось бы представить здесь взгляды А. Кругина, изложенные им в статье «Экономика великой цели, или как преодолеть “барьер потребления”». Его позиция достаточно оригинальна и интересна.
Кругин считает, что современные западные экономики уже преодолели “барьер потребления”. Технологический скачок радикально удешевил весь круг товаров, и в обществе наступила ситуация постоянного перепроизводства. Потребление стало удовлетворяться настолько, что реальный сектор экономики стал ужиматься, потому что производительность труда стала позволять обеспечивать население необходимыми товарами с всё меньшими усилиями. И в экономике стала проявляться постиндустриальная тенденция, которая, как полагает Кругин, была спровоцирована искусственно. Эта тенденция проявляется в завышении потребления и занижении производства. Во-первых, в экономике разрастаются “отрасли-паразиты”, такие как реклама, сфера обслуживания, производство зрелищ, мелкая торговля. Они становятся непропорционально большими относительно реального производства. Поэтому развитие экономики резко сдерживается. [Однако более логичным было бы всё же другое объяснение: экономику потребления сдерживают не “отрасли-паразиты”, а спрос на потребительские товары. “Отрасли-паразиты” разрастаются в основном в той мере, в которой на их продукцию есть спрос, то есть по большей части увеличение их доли, пожалуй, обоснованно – прим. авт.]. Во-вторых, реклама позволяет делать стандарты потребления всё более высокими, вводя в моду потребление престижных товаров и обращая особое внимание покупателей на имидж торговой марки (за который, естественно, им приходится доплачивать). Этими мерами искусственно сдерживается потребление.

Другой тип экономики (который Кругин очень хвалит) – это экономика великой цели. С определённого момента потребности человека перестают быть стимулом развития экономики и технологии. Возникает необходимость другого стимула. Этим стимулом, по Кругину, должна стать великая цель. Содержание великой цели принципиального значения не имеет. Главное, чтобы это была долгосрочная и мирная цель (то есть не мировое господство, как у Гитлера, а, например, освоение космоса). Идея в том, что необходимость добиться выхода в космос подтолкнёт развитие многих отраслей: тяжёлой промышленности, общественного транспорта, медицины, биотехнологии и т.д. Поэтому ресурсы, вложенные в осуществление великой цели, окупятся сторицей. При этом в экономике великой цели потребление индивидов при правильном подходе не пострадает. Ведь и в экономике потребления на само потребление тратится лишь небольшая часть ресурсов. Остальные просто бездарно транжирятся. Экономика великой цели, напротив, в состоянии найти применение этим невостребованным ресурсам и пустить их на осуществление великой цели, что впоследствии приведёт к росту экономики.

Вернёмся ненадолго к Соединённым Штатам. Похоже, в свете приведенной только что классификации экономических систем Кругина можно уточнить сущность экономики США. На первый взгляд она является экономикой великой цели, и цель эта – торжество демократии во всём мире. Правда, цель довольно специфична. Единственная отрасль, которая выигрывает от прогресса в достижении этой цели – это военный сектор экономики. Казалось бы, США – экономика великой цели, просто цель поставлена неправильно. Однако не всё так просто. На самом деле экономику Соединённых Штатов можно назвать гибридной. Цель «торжество демократии» имеет подтекст, который следует читать как «сдерживание экономического развития стран третьего мира». А в таком сдерживании, как пишет Кругин, заинтересованы именно страны с экономикой потребления: поскольку они сами сдерживают свою экономику, то в случае их неучастия в операции «торжество демократии» страны третьего мира довольно скоро догонят их в экономическом развитии, и их мировая гегемония будет утеряна.

Примером экономики великой цели является СССР. Цель эта знакома многим советским людям с детства – построение коммунизма. Однако, с моей точки зрения, экономика великой цели не является более эффективной, чем экономика потребления. Соображение это основано на двух фактах, имевших место в экономике СССР – во-первых, на дефиците потребительских товаров; во-вторых, на чудовищных диспропорциях между сельским хозяйством и промышленностью, а также между лёгкой и тяжёлой промышленностью. Значит, ресурсов всё же не хватало в полной мере. Видимо, необходимые для достижения великой цели ресурсы просто перекачивались из одних отраслей в другие. Что же касается дефицита, то его отрицательное влияние состоит в том, что он не позволяет людям удовлетворять их физиологические потребности в достаточной мере. Устойчивость дефицита постепенно увеличивает у людей желание потреблять, а духовные потребности как бы отходят на второй план (в полном соответствии со знаменитой пирамидой потребностей Маслоу, из которой следует, что для возникновения прочных духовных потребностей у человека должны быть удовлетворены потребности физиологические). В экономике потребления, напротив, базовые потребности человека удовлетворяются, что позволяет ему думать о более тонких материях. Однако в то же время общеизвестным стал тезис о развращённости современной западной цивилизации. На мой взгляд, вопрос этот лежит не столько в экономической плоскости, сколько в плоскости духовной. Наличие великой цели не решит этой задачи в полной мере. Великая цель способна подтолкнуть общество по пути модернизации лишь на короткое время (напомню, что СССР не просуществовал и 80-ти лет). В долгосрочном периоде энтузиазм людей ослабевает, цель постепенно забывается, а на первый план выходят шкурные интересы политических элит (в СССР – бюрократии).

Но всё же нельзя отрицать, что положительный эффект от движения к великой цели существует. Почему же этот эффект оказался не в состоянии покрыть издержки осуществления цели? Пожалуй, всё дело в том, что экономика СССР была не только экономикой великой цели, но и командной экономикой. То есть заказ на продукцию этих вновь возникших отраслей делало в основном государство. Поэтому эти отрасли активно развивались лишь в той степени, в которой этого от них требовало государство. Пускать ростки в сторону им было бессмысленно, поскольку они не получали бы поддержки от государства и гибли бы. А если бы в СССР был развит частный сектор, то стимулов для отклонения развития этих отраслей от главного вектора было бы больше, поскольку существовал бы частный спрос на продукцию этих отраслей.

Что касается духовных потребностей человека, то я убеждён, что они в высокой степени индивидуальны, то есть разнятся для каждого человека. Каждый человек способен удовлетворять эти потребности по своему собственному сценарию, а не по указке государства. Пропаганда – это не очень действенный метод, даже если это пропаганда культуры или религии. Пропаганда — как формочка для кекса. Через какое-то время будет казаться, что все восприняли новые идеи и стали жить лучше и честнее. Но это будет лишь форма. Содержание останется прежним. Люди изменят форму только для того, чтобы не выделяться среди других, только потому, что так принято. Однако они не будут искренне верить в новые идеи, якобы воспринятые ими (а, может быть, даже не будут понимать их смысл).

Наилучший способ подтолкнуть человека к духовной самореализации – создание необходимых для этого условий и предоставление ему права выбора между существованием ради низменного потребления и интересной духовной жизнью. Под необходимыми условиями я понимаю, во-первых, нормализацию благосостояния людей, а во-вторых, появление институтов, объектов, людей, которые будут в состоянии показать каждому человеку дорогу к этой интересной жизни. А если конкретно, то: развитие образования, науки и культуры опережающими темпами, что предполагает их приоритет перед другими видами деятельности в системе государственного финансирования; совершенствование средств массовой информации и увеличение среди них доли интеллектуально богатых СМИ; повышение имиджа и привлекательности образования, науки и культуры, что может включать в себя элемент пропаганды, однако не в чистом виде, а смазанной убедительными аргументами (что уже является, впрочем, не пропагандой, а просветительской работой). Великая цель, конечно, тоже может присутствовать в списке инноваций, однако она не должна быть слишком великой, то есть не должна требовать неимоверного количества ресурсов для её осуществления. В этом случае она принесёт обществу пользу.

Вверх к оглавлению страницы

<<< назад на главную

Статья, В.Б. Белоцерковский, «ТЕОРИЯ СИНТЕЗНОГО СОЦИАЛИЗМА»

Теоретическая основа

Экономическая структура синтезного социализма, представляющего собой результат синтеза определенных черт капитализма и социализма. (Не надо только путать: синтез – не механическая смесь, а новое качество, в данном случае – новый строй: не социализм, и не капитализм! Было бы хорошо и назвать его по-новому, но подходящего нового слова пока не найдено.)
Социализм, возникший в России в 1917-20-х годах, я вижу как антитезисную формацию, отрицающую все черты предыдущего строя: конкуренцию, рыночную экономику, свободу хозяйственной деятельности, «буржуазную» демократию и т.д. Антитезисные формации появлялись в первые годы многих революций. К примеру, в Великую французскую революцию таковым был режим якобинцев. Будучи неэффективными и нежизнеспособными, формации эти либо трансформируются в синтезном направлении, либо гибнут. Ленинский НЭП объективно способствовал синтезной трансформации, но пал под ударом сталинской феодальной контрреволюции, замаскированной под социализм.
Синтезный социализм отличает преобладание предприятий и коммерческих учреждений, находящихся в собственности их трудовых коллективов. Притом что формы совладения могут быть различными: долевыми (в том числе с применением внутренних акций или с лицевыми счетами), коллективными, кооперативными — в зависимости от специфики производства, размеров предприятия/учреждения, от воли его работников-совладельцев. Общее для них для всех – принцип: совладельцами предприятия (учреждения) могут быть только те, кто на предприятии (или в учреждении) работают. При уходе с предприятия/учреждения работник получает деньгами стоимость своего пая (целиком или в рассрочку) и теряет права собственника. Акции вовне не продаются, частное инвестирование со стороны не используется.
В кратком пересказе я не могу объяснять смысл всех особенностей синтезного социализма. Важно лишь иметь в виду, что они не являются проекцией какой-то идеологии, а отвечают логике системы и потребностям работников-совладельцев.
Наряду с предприятиями/учреждениями, находящимися в собственности работников, должны существовать и государственные предприятия/учреждения – в тех отраслях, где невозможна или затруднена конкуренция и необходима централизация в управлении.
Могут оставаться и частные предприятия, если коллективы работников этих предприятий не захотят становиться их владельцами.
Приобретение трудовыми коллективами в свою собственность государственного или частного предприятия/учреждения может осуществляться без выкупа, если стоимость создания предприятия уже окуплена за счет предыдущего труда работников. В противном случае невыкупленная часть стоимости предприятия должна коллективом выкупаться. Расчеты здесь непростые, но осуществимые. (Я описываю их в книге «Продолжение истории: синтез социализма и капитализма».)
От капитализма в синтезном социализме остается и рыночная конкуренция на свободном рынке. Причем свободном и от монополий. Трудовым коллективам работников-совладельцев невыгодно создавать монополии и гигантские фирмы.
На мой взгляд, при капитализме существуют два вида конкуренции: рыночная, за покупателя, и конкуренция в накоплении капитала, которую я определяю как агрессивную конкуренцию. Рыночная конкуренция существовала до капитализма и будет существовать (долго, но не вечно!) и после оного. Конкуренция же в накоплении капиталов — характерная и более того формообразующая черта капитализма, и она отомрет вместе с последним.
Вторая формообразующая черта – господство наемного труда. Для синтезного социализма характерным будет работник-совладелец. Но вернусь к первой черте.
Конкуренция в накоплении капитала приводит к устранению конкурентов, главным образом, за счет их разорения или поглощения. (Отсюда ее и можно назвать агрессивной.) И как следствие приводит к созданию все более крупных конгломератов — корпораций, монополий, а это значит, приводит и к подавлению конкуренции рыночной. И никакие антимонопольные комитеты тут не помогают. Они фактически лишь следят, чтобы процесс поедания фирмами друг друга проходил прилично, «цивилизованно», с ножом и вилкой, а не разрывая мясо руками и зубами. И нельзя не поедать конкурента, не увеличивать свой вес (капитал) и силу, чтобы и тебя в какой-то момент не съели. Агрессивная конкуренция в накоплении капиталов заменила феодальную конкуренцию в накоплении территорий, в завоевании других стран. Как и наемный труд заменил крепостной, сохранив его важнейшую черту — отъем «оброка» у работника, или, если угодно, «прибавочной стоимости».
Важнейшим механизмом синтезного социализма является особый кооперативный механизм расширенного воспроизводства, т.е. механизм создания новых предприятий/учреждений, принадлежащих трудовым коллективам. Без такого механизма групповые предприятия не могут быстро и гибко развиваться и «размножаться». Этот механизм я считаю основой, сердцем синтезного социализма. И он сам по себе представляет собой синтез рыночного и планового подхода в своей деятельности. «Конструирование» такого механизма я считаю самым важным своим вкладом в теорию нового социализма.
Механизм этот можно определить кооперативным инвестиционно-кредитным фондом (банком). В ассоциациях предприятий и коммерческих учреждений, принадлежащих работникам, фонд этот выполняет функцию накопления общего капитала ассоциации, предоставляет беспроцентные кредиты для модернизации таких предприятий и главное – финансирует создание новых предприятий или учреждений, которые затем по себестоимости и в рассрочку продает новым трудовым коллективам, формируемым с помощью того же фонда.
Выплатив стоимость создания предприятий, их коллективы становятся полными собственниками этих предприятий и ежегодно отчисляют фонду-создателю определенный процент от своих прибылей. Взамен они получают право и возможность брать беспроцентные кредиты. Фонды эти обеспечивают функционирование и развитие коллективных предприятий без продажи (вовне) акций и привлечения частных инвестиций, блокируя таким образом возникновение агрессивной конкуренции в накоплении капиталов и создание монополий. По мере умножения числа предприятий ассоциации, ускоряется и накопление капитала кооперативным инвестиционно-кредитным фондом, так как увеличивается число его пайщиков.
Неотделима от синтезного социализма и демократия, но охватывающая и управление предприятиями/учреждениями, находящихся в собственности работников. Базироваться демократия синтезного социализма по логике этого строя (и исходя из интересов граждан) должна на системе выборов по производственному принципу, о котором речь пойдет дальше.

Подтверждение практикой. Корпорация «Мондрагон»

На Западе я узнал, что там во всех почти отраслях производства уже существует и успешно работает множество предприятий и коммерческих учреждений, принадлежащих трудовым коллективам с различными формами совладения. И главное, я узнал, что создан и «вычисленный» мною механизм расширенного воспроизводства принадлежащих работникам предприятий.
Впервые такой механизм был создан в корпорации кооперативных предприятий «Мондрагон» в Испании. Он был назван там «Народной рабочей кассой» (Caja Laboral Popular), и действует эта «касса» с великолепной эффективностью. С ее помощью создатели корпорации, начав в 1956 году с маленькой мастерской по ремонту бытовых электроприборов, в которой работало 25 человек, к 2005 году создали более 160 фирм различного профиля! Общее число работников-совладельцев корпорации к 2008 году достигло 104 тысяч — 24,1% роста за последний год. Суммарная стоимость всех активов корпорации возросла до 33 млрд. евро – рост в 19,2% за год, общий оборот – до 15 млрд. — 12,4% за год.
В Испании предприятия «Мондрагона» являются сейчас лидерами в производстве бытовых электроприборов и станков и третьими по величине в Европе поставщиками запчастей для автомобилей, производят робототехнику и автоматические линии для автозаводов «Форд» и «Рено», горные экскаваторы, спутниковые антенны, дорогие автобусы, ветровые двигатели и многое другое. Обеспечивает технологическое развитие корпорации собственный научно-исследовательский центр. Имеет «Мондрагон» и сельскохозяйственные товарищества, и сеть кооперативных супермаркетов — более 300 магазинов. Федерация строит дома для своих работников и имеет большое число разнообразных технических училищ, четыре из них университетского уровня.
За все годы существования разорились лишь три фирмы корпорации. Отличается мондрагоновская корпорация и самыми высокими в Испании доходами ее работников. Все отчисления от доходов работников на нужды предприятий (на амортизацию, модернизацию и т.д.) заносятся на лицевые счета работников, и они с этих сумм получают проценты, как если бы они эти деньги положили в банк. При уходе с предприятия работники получают денежные суммы, равные накоплениям на их лицевых счетах. Здесь реализуется базовый принцип нового социализма: вся продукция работника (ее денежный эквивалент) является его собственностью.
Координирует жизнь корпорации Конгресс представителей всех ее фирм – фактически ее парламент. Конгресс собирается один-два раза в год и определяет стратегическое направление развития корпорации. Кроме того, Конгресс избирает из своего состава членов Генерального Совета — правительство федерации. Одна из важнейших задач этого Совета — наблюдение за деятельностью Народной кассы. «Мондрагон» по существу представляет собой мини-государство будущего. В полномасштабном государстве синтезного социализма инвестиционно-кредитные фонды должны будут существовать во всех его региональных подразделениях.
Инициатором создания и архитектором «мондрагоновского» чуда был священник Хосе Мария Аризмендарриета, ныне, увы, покойный. Я считаю его главным своим соавтором.
По образу и подобию «Мондрагона» в США была создана «Ассоциация промышленных кооперативов».
С помощью кооперативных инвестиционно-кредитных учреждений мондрагоновского типа в России можно было бы очень быстро воссоздать обрабатывающую промышленность и все с нею связанное. Тем более что государство могло бы поначалу субсидировать (безвозмездно) эти учреждения за счет доходов от реализации ресурсов, которые, разумеется, должны принадлежать государству как представителю всего общества страны.

Демократическая структура государства синтезного социализма

Вслед за экономической структурой такого социализма я стал думать и над структурой управления предприятиями и учреждениями, принадлежащими коллективам работников, а также и о демократической структуре государства, соответствующей потребностям коллективов-собственников.
Основой такой структуры, как я уже отмечал, являются выборы по производственному принципу. То есть, когда члены органов управления на производстве (исключая, разумеется, частные предприятия) и депутаты законодательных органов государства избираются от трудовых коллективов и объединений индивидуальных работников (фермеров, людей литературы и искусства, частных предпринимателей), а также от объединений студентов и пенсионеров. Такая форма выборов позволяет избирать людей, хорошо известных избирателям – их коллег по работе, обходясь без финансовых затрат на рекламную «раскрутку» кандидатов и содержания их штабов. Практически невозможна в этом случае и фальсификация подсчета голосов! Обеспечивают такие выборы и возможность отзыва депутатов, в случае если они будут плохо представлять интересы избравшего их коллектива и отрасли.
Выборы неизвестных большинству избирателей людей – это выборы «кота в мешке»
Исполнительная власть в этом проекте должна формироваться парламентом из хорошо опять же известных депутатам парламента личностей – из их коллег.
Большую роль при синтезном социализме должны играть референдумы — по любым вопросам, на всех уровнях и во всех структурах. Рядовые граждане страны должны также иметь право инициировать и проводить расследования наравне с депутатами парламента.
Обобщая: каждый дееспособный гражданин должен обладать правом решающего голоса во всех делах и структурах, членом которых он состоит, от предприятия до государства.
Подтверждением верности этих моих разработок служат выборы по производственному принципу органов управления на предприятиях/учреждениях, принадлежащих работникам, и в их ассоциациях.
Другим важным подтверждением стала программа польской «Солидарности» (1981 г.) по созданию «общества социалистического самоуправления», как тогда называли новый социализм в Польше. По этой программе предполагалось учреждение второй палаты Сейма, «палаты самоуправления», ведающей социально-экономическими вопросами, которая должна была формироваться с помощью выборов по производственному принципу.

Историческое обоснование и место синтезного социализма в истории

В основе этого лежит простое наблюдение, которое почему-то редко приходит людям в голову. Суть его состоит в том, что в истории, несмотря на все ее зигзаги и откаты, люди труда от одного строя к другому становятся свободнее и независимее. При рабовладельческом строе у людей труда не было никакой свободы: они были в массе своей рабами. При феодальном строе у работника появилась определенная свобода и независимость, но он оставался собственностью феодала, как и плоды его труда. При капитализме работник перестал быть крепостным, стал наемным работником, но плоды его труда по- прежнему принадлежат хозяину средств производства.
Следующий же шаг развития общества будет очевидно состоять в том, что плоды труда работника, как и средства производства, станут его собственностью. (Средства производства приобретаются и содержатся за счет труда наемных работников.) Нет никаких оснований предполагать, что в будущем тенденция освобождения работника прервется. Если, конечно, человечество не покончит самоубийством!
Сейчас на Западе, как мы уже говорили, появляется все больше предприятий, в которых и продукция, и средства производства является собственностью работников, и торжествует принцип: кто работает (на данном предприятии), тот и владеет! Или: кто не работает, тот не владеет!
«Самим актом своего труда человек становится господином на своем рабочем месте, хозяином трудового процесса, хозяином продуктов своего труда и их распределения.» Эта блестящая формулировка принадлежит Папе Иоанну Павлу Второму и содержится в его энциклике «Занимаясь трудом», навеянной борьбой польской «Солидарности» за создание «Общества социалистического самоуправления».
Приведенный выше алгоритм истории полностью относится и к развитию демократии. Демократия для узкой группы, олигархии, класса; потом — для всех имущих граждан (цензовая демократия); потом — для всего мужского населения; затем — и для женщин, т.е. распространение демократических прав на всех граждан страны. И мы вновь не найдем в природе причин, по которым бы это развитие должно остановиться.
И следующий этап этого развития — вступление демократии внутрь трудовых ячеек общества. (Развитие вширь уже исчерпано.) А именно — выборность руководителей всех уровней и разделение властей внутри трудовых ячеек: совет трудового коллектива — законодательная власть, администрация — исполнительная, ревизионно-контрольные комиссии – власть судебная. Иными словами, создание системы демократического самоуправления. Что возможно, конечно, лишь с одновременным утверждением групповой трудовой формы собственности на средства и продукцию производства. (Наемный работник не может иметь права решающего голоса в делах предприятия.)
В итоге мы приходим к двум фундаментальным правам истинно свободного человека:
праву решающего голоса во всех касающихся его делах и во всех структурах, членом которых он состоит, от трудовой ячейки до государства;
и к праву собственности на продукт своего труда и средства производства.
Оба эти права должны лежать в основе Конституции любой по-настоящему свободной страны.
Поразительно, что в России люди совершенно не видят такого поступательного движения. Капитализм представляется им бессмертным, демократия – застывшей. Сталинизм-брежневизм напрочь, видимо, лишил большинство россиян философского подхода в осмыслении жизни.

Психологическое обоснование нового социализма и природа человека

Условие выживания человечества. Основой природы человека и всех, обладающих разумом существ в космосе, я вижу осознание ими своей смертности, скрытый или осознанный страх перед смертью и временем, влекущим к ней. И главную мотивацию жизни существ, осознающих свою смертность, я вижу в стремлении избавиться от этого страха и всех его производных: страха потерять любовь (или не обрести ее), страха одиночества, импотенции, страха перед старостью с ее немощью и т.д.
Главными средствами избавиться или ослабить эти страхи и одновременно главными социальными потребностями человека я считаю потребность в самоутверждении, в единении с людьми и в гармонии между упомянутыми потребностями. То есть, когда самоутверждение не мешает, а помогает единению с людьми.
Простейшими и в то же время самыми тонкими проявлениями самоутверждения и единения представляются любовь между мужчиной и женщиной, создание семьи.
Бытие определяет не все сознание, как полагает марксизм, но форму выражения его основополагающих потребностей.
Капитализм мешает единению людей, а социализм «антитезисного типа» мешает самоутверждению, да и единение превращает в казарменное единство. И при обоих этих укладах затрудняется гармония между фундаментальными стремлениями людей. Синтезный социализм способен облегчать людям и удовлетворение основных потребностей, и установление гармонии между ними.
Переходя от психологии к политике, я пришел к выводу, что людям для удовлетворения своих основополагающих потребностей в социальной сфере нужно обладать свободой, властью и собственностью. И это триединство представляет собой формулу синтезного социализма. Свобода – регулируемая законом и моралью, власть — как право решающего голоса во всех касающихся человека делах, собственность – на продукцию и средства его труда. И все это за каждым членом общества. Важнейшим в этом триединстве представляется власть: без нее не сохранить ни свободы, ни собственности.
Условием выживания человечества мне представляется создание такого социального строя, который позволит людям лучше удовлетворять свои фундаментальные стремления и соответственно лучше защищаться от страха перед смертью и временем. Ведь этот страх порождает во многих людях повышенную агрессивность.
Таким строем я вижу синтезный социализм. Но за ним обязательно последует и какой-то другой, более совершенный строй. Синтезный социализм (или попросту — настоящий социализм) откроет эпоху действительно бесклассового общества, позволит человечеству перестать тратить большую часть сил на внутренние проблемы, на классовую, сословную, национальную и прочую борьбу, позволит мобилизовать все силы на борьбу за продолжение и благополучие рода человеческого (что и предназначено природой всем живым существам), превратит человечество из интровертированной «личности» в экстровертированную, из подросткового состояния поможет перейти во взрослое.
Но надо осознавать, что становление уклада синтезного социализма, похоже, уже запаздывает, и подростковый период опасно затягивается: на человечество надвигаются апокалипсические угрозы — экологические, ресурсные, демографические, военно-ядерные, и ему пора бы уже сосредоточиться на ликвидации этих угроз.
Подтверждение изложенных взглядов я нашел частично в работах Зигмунда Фрейда, Олдоса Хаксли, Альфреда Адлера, во «Всеобщей декларации прав человека» и во многих других произведениях человеческой мысли. Ну и главное — в трудовой жизни людей, владеющих средствами и продукцией производства.

Гипотеза о возможном самоуничтожении в космосе всех сообществ существ, обладающих разумом

В какой-то момент у меня возник вопрос, возможно ли в принципе создание условий, способных дать подавляющему большинству людей осмысленную жизнь и защиту от страха смерти?
В книге «Свобода, власть и собственность» (Германия, 1977г.) я высказал предположение, что мыслимо такое положение, что нигде в природе, в космосе, существа, осознающие свою смертность, не успевают или оказываются не в состоянии создать условия, которые защищали бы их от страха смерти, но успевают создавать средства всеобщего уничтожения и пускают их в какой-то момент в ход. Как это, к примеру, едва не произошло у нас на Земле во время «Карибского кризиса». То есть, что Разум везде обречен на гибель от собственной силы: способности познавать как тайны природы, так и свою смертность. Что вполне в духе диалектики! Не случайно, может быть, мы до сих пор не можем обнаружить сигналов из космоса от разумных существ, более развитых, чем мы, которые в космосе обязательно должны были бы существовать, имея в виду бесконечность космоса и возможность бесконечного развития «мыслящей материи». И это при том, что мы, земляне, уже ловим реликтовые излучения, возникшие невообразимо давно в момент «взрыва» — зарождения нашей Вселенной!
И если действительно везде мыслящие существа обречены на каком-то этапе развития срываться на самоуничтожение, то в этом случае сознание надо считать перехлестом, излишеством природы.
И даже если эта гипотеза ошибочна, то все равно риск самоуничтожения человечества имеет место, и нам его надо принимать ко вниманию.
Впоследствии я узнал, что подобную гипотезу высказывают и некоторые другие авторы. В том числе, писатель и публицист Роберт Конквист, который даже употребляет словосочетание «перехлест природы» по отношению к разуму.
Пишет о возможном самоуничтожении человечества и биолог Михаил Волькенштейн: «Если человечество самоуничтожится, то это будет означать, что хомо сапиенс — тупиковый вид… Хомо сапиенс рискует самоуничтожиться именно потому, что у него самый большой мозг среди живых существ». («Знамя»,1990,№7) Большой – значит осознающий и свою смертность. Большой – значит ему много надо, чтобы быть удовлетворенным жизнью и не зверствовать.
(Подробнее см. в книге «Путешествие в будущее и обратно. Повесть жизни и идей», глава 24. (Москва,2005г., 2-е издание). Книга размещена на моем сайте.)

Значение подавления «Пражской весны» и польской «Солидарности» для будущего России и человечества

Моя концепция здесь такова. Учитывая высокий уровень культуры и большой исторический опыт чехов, словаков и поляков, – они имели в своем недавнем прошлом демократию и капитализм, фашизм и советский «коммунизм», — можно с уверенностью сказать, что строй синтезного социализма, который хотели создать активисты «Пражской весны» (в 1968 г.) и польской «Солидарности» (в 1981 г.), достиг бы у них высокого уровня эффективности и стал бы примером для всех стран Восточной Европы, для России, а там и для всего человечества. И если в будущем человечество в какой-то момент погибнет от самоуничтожения, то в этом случае подавление Советской Россией попыток создания настоящего социализма в Чехословакии и Польше можно будет рассматривать как один из решающих факторов, предопределивших самоубийство человечества. (Если только останется, кому «рассматривать»!)
Капитализм не способен остановить и ликвидировать нарастающие угрозы существованию человечества. Среди этих угроз и разрушение среды обитания, и усиление противоречий между бедными странами третьего мира и странами развитыми, между демократическими и авторитарными, нарастание силы экономических кризисов.
В «Путешествии в будущее и обратно…» я в конце гл.11 привожу текст выступления в эмиграции «архитектора реформ» «Пражской весны», академика Ота Шика, которое он заканчивает следующими словами: «Я глубоко убежден, что этот процесс повторится и в самом Советском Союзе. <…> Прогрессивное движение всегда начинается с интеллигенции: людей культуры, науки, искусства, студентов; затем захватывает круги прогрессивно мыслящих рабочих и постепенно проникает в толщу народа. Оно развивается длительно, но неуклонно... Думаю, что этому движению события нашей Пражской весны уже помогли. Теоретическое же содержание «весны», вероятно, поможет еще больше».
Грустную усмешку вызывают эти слова Ота Шика! Российская интеллигенция не обратила никакого внимания на идеи и программу Пражской весны, как впоследствии и на программу польской «Солидарности». Сказались здесь и умственная деградация интеллигенции, и ее шовинизм. Чему могут научить нас какие-то там чехи или поляки!
Почему после падения российского владычества народы Чехословакии и Польши не смогли вернуться к реформам по созданию нового социализма? Да по той простой причине, что движение за такой социализм в их странах было подавлено Москвой, и люди поняли, что «социалистическая» Россия никому из своих сателлитов никогда не позволит реформировать «реальный социализм». Движение за новый социализм прекратило свое существование. Никто же не мог предположить, что этот «реальный социализм» в России так скоро падет. Когда же это вдруг случилось, поляки, чехи и словаки поспешили слиться с Европой, с Западом, стать под их защиту в страхе, что в России к власти опять могут прийти империалисты. И, как видим, они оказались правы: таки пришли!
(См. также мою статью «Несовместимость России с капитализмом».)

Особый случай подтверждения моей концепции

Рассматривая вопрос, какие отрасли народного хозяйства должны оставаться за государством-обществом при синтезном социализме (на мой взгляд, это те, где невозможна или очень затруднена конкуренция по качеству продукции или услуг, и где централизация важнее конкуренции) — я подошел к собственности на землю, и пришел к следующей концепции.
Земля так же, как и сокровища ее недр, является общенародным достоянием, но в отличие от подземных ресурсов, она в какой-то степени «сотворяется» людьми. Земля в известном смысле живой организм. Люди могут культивировать землю, улучшать ее качества, а могут и наносить ей ущерб, порой непоправимый. Поэтому здесь необходим как контроль государства-общества, так и заинтересованность работающих на земле людей в сохранении и улучшении ее качеств. И потому земля, пришел я к выводу, должна находиться в двойном владении. Титульным владельцем от имени общества должно выступать государство, а физические и юридические лица, включая крестьян-фермеров и сельскохозяйственные кооперативы, будут вторичными владельцами, или иначе – арендаторами с правом продавать и прикупать арендуемые участки и передавать их по наследству.
Государство будет взимать со вторичных владельцев арендную плату и земельную ренту и будет иметь право на изъятие земли (по суду) в случае, если вторичные владельцы будут наносить ей какой-либо ущерб. Государство должно иметь право и на принудительный выкуп или обмен земельных наделов в случае таковой необходимости для нужд общества. Государственные органы будут также следить за целевым использованием сельскохозяйственных угодий и вместе с крестьянами и кооперативами будут участвовать в землеустройстве, в улучшении плодородия земли, что требует зачастую больших капиталовложений и одним крестьянам может оказаться не под силу.
Речь здесь идет, конечно, о демократическим государстве синтезного социализма.
И вот, оказавшись на Западе, я узнаю, что принцип двойного владения с давних, докапиталистических времен существует в Великобритании, где титульным владельцем всей земли является «корона», королевская семья. Закон этот пылился на полках и почти не применялся, но во время Второй мировой войны некоторые фермеры не захотели отдавать-продавать свою землю под строительство больших аэродромов для американских «летающих крепостей». И английским властям пришлось вспомнить и задействовать старый закон о Земле.
Но позже, прочитав роман Томаса Манна «Иосиф и его братья» (в России он был мне недоступен: не входил в собрание сочинений Т.Манна, видимо, из-за того, что автор с уважением и добротой писал о евреях), я был потрясен, узнав о том, что «мою» концепцию применил в Египте Иосиф, управляя делами фараона. Вот что пишет по этому поводу Томас Манн: «Признаком личной и свободной собственности является право продажи и наследования, а Иосиф сохранил это право. Во всем Египте земля принадлежала отныне фараону, но при этом ее можно было продавать и передавать по наследству. <…> Экономическая система Иосифа была поразительным сочетанием обобществления и свободы отдельного собственника, смесью, которая казалась плутовской и воспринималась как плод усилий некоего лукавого посредника-бога.». (Соб.соч, т. 2, стр. 847-848, «Художественная литература», Москва, 1968 г.)
Я, значит, тоже оказался в роли «лукавого посредника-бога»!
К слову, «Иосиф и его братья» для меня — одна из лучших книг, которые я когда-либо читал! Недавно я узнал, что секретарша Томаса Манна, закончив перепечатку романа, сказала: «Ну, вот, теперь я знаю, как все происходило тогда на самом деле!».

Вверх к оглавлению страницы

<<< назад на главную

Статья, Н. Злобин, «Новая национальная идея: Россия — самая привлекательная для жизни страна мира»

Обычно весьма толковый и прагматичный вице-премьер Игорь Шувалов вдруг заявил, что Россия через 11 лет станет самой привлекательной страной для проживания во всей мировой экономической системе. На мой взгляд, высокого чиновника просто несколько занесло, когда он пообещал, что нынешнее поколение россиян будет жить в самой привлекательной стране на планете. Причем, забавно, что по Шувалову, таковой Россия станет к 40-летней годовщине срока знаменитого обещания Никиты Хрущева построить коммунизм, то есть, превратить СССР в самую привлекательную страну.

Видимо, российские руководители считают, что каждому поколению граждан страны надо дать мечту, чтобы хоть как-то отвлечь их от текущих трудностей. Конечно, у Игоря Шувалова, которому тогда только перевалит за 50 лет и который, без сомнения, останется в российской политике, можно будет спросить, почему же Россия не стала чемпионом мира по привлекательности, однако, я уверен, что у него найдется немало объективных объяснений.

Поэтому я хочу вызвать уважаемого мной Игоря Шувалова на спор на любых его условиях, что Россия к 2020 году не станет самой привлекательной для проживания страной в мире. Надеюсь, он его примет, а желающие по мере приближения магической даты смогут оценивать в чью пользу складывается ситуация. Сразу скажу, что, на самом деле, я хочу проиграть этот спор и был бы очень рад, если бы Россия, действительно, стала самой привлекательной на нашей планете страной. Но я, к сожалению, убежден, в обратном.

Идея Шувалова на самом деле правильная, ибо создание страны, привлекательной для жизни людей, является, в конечном счете, главной целью ее собственного развития, деятельности ее народа и каждого правительства. Важнее всего остального. Выход из очередного кризиса, разного рода реформы, развитие промышленности и социальной сферы, обеспечение безопасности и независимости, повышение эффективности управления и т.д. – все это в конечном счете имеет одну цель: сделать страну красивой, удобной, интересной и привлекательной для жизни.

Сделать ее высоко высоко конкурентоспособной с точки зрения качества жизни граждан. Причем, привлекательной именно для постоянной жизни в ней, а не для туристов, которых часто выбирают самые экзотические места, где уровень и качество жизни местных жителей, иногда в десятки раз ниже страны, откуда приезжают эти самые туристы. И не просто привлекательной для зарабатывания, ибо за деньгами часто отправляются в очень непривлекательные места, где можно, например, быстро заработать пенсию, получать повышенные оклады, добавки за вредность и т.д. Но постоянно жить там, как правило, никто не хочет.

Более того, Игорь Шувалов еще и прав в постановке вопроса, ибо мир отчаянно нуждается в привлекательных моделях развития. Сегодня в нем нет по настоящему привлекательных для жизни стран, нет успешных государственных моделей. От Америки до Зимбабве мы живем, если хотите, в глобальном мире лузеров, в мире провальных и отталкивающих государственных устройств. Ни одна страна не демонстрирует сегодня безусловную эффективность разрешения социально-экономических, политических, этнических и множества других проблем, которые и делают ее привлекательной для жизни. Та страна, которая сможет первой предложить такую модель, то есть стать привлекательной, окажется лидером второго нового миропорядка, который начинает складываться на наших глазах.

Причем, вне зависимости от объемов национальной экономики или размера военного бюджета. И было бы здорово, если бы таким лидером стала Россия. Согласно регулярно выводимому журналом Экономист индексу качества жизни среди 111 стран мира по совокупности показателей Россия занимает 105 место. Легко можно оспорить методику этого индекса, но это вряд ли выведет Россию на передовые позиции. Однако идея превращения России в самую привлекательную для жизни страну мира может, я думаю, стать новой национальной российской идеей, поиски которой идут почти два десятилетия.

Для того, чтобы сделать Россию привлекательной для проживания страной необходимо осуществить ряд системных проектов, реализация которых требует не только многих лет и огромных финансовых вложений, но и большой политической воли и управленческой последовательности от высших властей. Пока нет никаких свидетельств тому, что они могут проявить даже понимание проблемы, а уж тем более политическую волю для ее решения.

Особенно, учитывая, во-первых, что глобальный экономический кризис значительно и надолго сократил финансовые возможности страны. Во-вторых, что даже в «богатые годы», когда на Россию лился денежный дождь, ее власти не сильно озаботились привлекательностью страны, а больше упирали на зарабатывание и собственную гламурность. В-третьих, меры, которые правительство предпринимает по преодолению кризиса, на мой взгляд, не свидетельствует, что оно пытается не растянуть денежную заначку в надежде на скорый возврат высоких цен на энергоносители, а создает реальную посткризисную экономику.

Назову только несколько из этих проектов. Во-первых, разговор о превращения России в привлекательную для жизни страну, не имеет смысла без создания в ней современной национальной высоко конкурентной экономики, имеющей передовую банковскую систему и инновационную составляющую, способную создать мировые технологические бренды, обеспечить своих граждан высококвалифицированными рабочими местами с высокой зарплатой. Не может быть привлекательной страна, экономика которой полностью зависит от внешних факторов, а не от собственных усилий. Создание такой экономики потребует огромных капиталовложений и системных реформ, а также преодоление колоссального эгоизма и лени нынешней российской элиты.

В-вторых, это создание по всей территории России сверхсовременной инфраструктуры, что также очень дорого стоит. В США, например, практически нет мест проживания, куда нельзя в любое время года приехать по современной автостраде, зная, что тебя всюду ожидают бензоколонки с качественным бензином и возможностью технического обслуживания, а расплатиться на них можно кредитной (а не дебетной) карточкой.

Для этого нужна, в частности, настоящая полная компьютеризация страны и высокая степень доверия между банками и клиентами, позволяющее пользоваться кредитными карточками и чековыми книжками. Нужна бесперебойно работающая федеральная почта, где сведены к микроскопическому минимуму задержка или пропажа корреспонденции. Аргумент, что в России у каждого есть мобильный телефон не впечатляет уже даже жителей экваториальной Африки.

В-третьих, превращение России привлекательную для жизни страну требует создания в ней лучшей в мире системы медицинского обслуживания. Россия сегодня — это страна постоянной экологической катастрофы. Средняя продолжительность жизни россиян на порядок ниже, чем в развитых странах, а госпитализация в обычную больницу превращается в «русскую рулетку». Отсутствие эффективного медицинского страхования делает многие медицинские услуги и лекарства недоступными, коррумпирует саму систему, а представители национальной элиты предпочитают лечиться и рожать детей за рубежом.

В-четвертых, создание лучшей в мире системы образования, отвечающая реалиям современной экономики. Пока чиновники и олигархи, хорошо знающие эти реалии, предпочитают посылать своих отпрысков учиться за рубеж, а компании стараются нанять на работу человека с западным дипломом, говорить о привлекательности России нельзя. Качество образования падает и оно уже отстало даже от советских стандартов. Значит падает конкурентоспособность страны.

В-пятых, требуется формирование современной системы социального обеспечения. Не может быть страна даже мало-мальски привлекательной, если ее пенсионеры, ветераны и нетрудоспособные инвалиды рассматриваются как обуза для ее бюджета и живут гораздо хуже пенсионеров развитых стран. Острота этой проблемы в России снимается сегодня за счет того, что значительная часть ее населения просто не доживает до пенсионного возраста, частично спасая своей смертью, как это записано в Конституции, «социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь» от полного позора.

Нельзя даже мечтать о привлекательности России, пока она является страной, в которой младшие братья и сестры в среднем будут жить меньше, чем старшие, сегодняшние дети — меньше, чем их отцы и матери, а уровень смертности среди 30-летних россиян равен уровню смертности среди 45-летних европейцев. Не может быть привлекательной страна с таким большим количеством детей-сирот и столь пренебрежительным отношением к ценности человеческой жизни.

В-шестых, создание самой привлекательной для жизни страны, естественно, невозможно без полного обеспечения потребностей в современном качественном жилье для всех ее граждан, причем в зависимости от возможностей и желания самих граждан иметь иметь такое жилье, какое они хотят и там, где они хотят. В свою очередь, это возможно только в условиях гарантий безопасности и порядка, когда граждане равны перед законом независимо от политической принадлежности, возраста, доходов, родственных связей, блата, места проживания и национальности. В условиях эффективной независимой от власти судебной системы и свободных от контроля власти сми, имеющих беспрепятственный доступ к информации. Наконец, никак не может быть привлекательной для жизни страна с таким уровнем коррупции, бытовой неустроенности и несправедливости.

Конечно, это только несколько из множества долгосрочных проектов, которые надо реализовывать для превращения России в самую привлекательную в мире страну. Еще есть, например, ее отсталая система государственного управления и легендарная российская бюрократия, есть этническая и религиозная нетерпимость, есть грязь на улицах и их закрытие перед очередной мигалкой, есть преступность, сильная нестабильность рубля и высокая инфляции и т.д. Список можно продолжить. Но я не прошу невозможного, например, изменения климата или географического расположения России. Речь идет о минимуме для достижения того, что пообещал нам Игорь Шувалов.

Однако, я полагаю, что превращение России в самую привлекательную для жизни страну в мире может стать эффективной и долгожданной российской национальной идеей на предстоящие десятилетия. Причем, идеей, осуществление которой носит не абстрактный, а весьма конкретный характер, может сравнительно легко измеряться, в том числе — каждым на себе и своей семье, и контролироваться всем обществом. Более того, идеей, реализация которой абсолютно полезна как для всей страны, так и для любого россиянина.

Я хотел бы проиграть этот спор, но боюсь, что я его выиграю.

6 апреля 2009 года, блог

Вверх к оглавлению страницы

<<< назад на главную

Статья, Ю. Кузнецов, «Канцерократия»

Россия: история болезни – этиология, прогноз и лечение.

...И мы вновь научимся любить
и дружить со своей головой.
И прекратится эта халява
и наши вечные ссоры с тобой.
Ю. Шевчук «Когда закончится нефть»

Паспортная часть, имя больного:

Россия. Дебютировала в похожий на сегодняшний вид с завоеваниями хана Батыя в 1238 г. и преобразованием Улуса Джучи Монгольской империи в Золотую Орду; далее с 1376 г. – Московское княжество; с 1547 г. – Русское царство; с 1721 г. – Российская Империя; с 1917г. – РСФСР; с 1922 г. – СССР; с 1991 г. – Российская Федерация.

Жалобы больного:

Безысходное хождение по одному и тому же кругу бед и несчастий: от голода до голода, от войны до войны. Всё, что строится позитивного, существует недолго, быстро разрушается. В любом случае побеждает примитивная рабская организация отношений. Смены вывесок, форм правлений (например: «татаро-монгольского ига» – на московскую монархию, власти царя – на «диктатуру пролетариата», социализма – на демократию) ничего, в сущности, не меняют, а порой только утяжеляют положение людей в России. Восстания, бунты, революции, реформы, перестройки, унеся миллионы жизней и реки крови, оказываются практически бессмысленны.

Вечной нормой российской жизни считается глупость власти, предательство, воровство, преследование всего нового, выдающегося, творческого, индивидуального. Исторически стойко существует отрицательный отбор – государством злостно и безапелляционно стимулируется и продвигается плутовство, холуйство, ложь, стяжательство, мздоимство, двуличность, серость.

Постоянная обреченность на войну, как единственно возможный выход из очередного создавшегося положения. Несмотря на обилие военных побед, человек в России с неизменное повторяемостью оказывается гол как сокол (кроме прочего – на фоне неисчерпаемых природных богатств России), еще и с усиленным экономическим грабежом, тотальным разрушающим воздействием со стороны «собственного» государства, несравнимым с гнетом любых завоевателей.

Периоды «оттепелей» кратки и ненадежны, быстро сменяются тотальным террором государства.

Историческая повторяемость одного и того же, неминуемое возвращение к тому от чего ушли, рождает у больного депрессивную идеологию безысходности, обреченности на несправедливость и неизбежность страданий, ущербное мессианство, нормализацию уныния, покорности судьбе, власти и обстоятельствам, творческую, интеллектуальную и политическую пассивность, различные виды ухода в зависимости, в болезни, в мифологию, в мистику, и т. п.

Краткий диагноз:

Российское государство до сего момента являет собой деструктивную имперскую систему (антисистему), злокачественное образование по типу раковой опухоли на общественном уровне, проявляет все свойства рака, логично и стройно описывается в терминах и понятиях онкологии, имеет соответствующие раку прогноз и схожее по принципам лечение. Причиной устойчивых, повторяющихся деструктивных явлений в российском обществе является системный сбой, такой же, как и у раковых больных – раковая опухоль, будучи антисистемой, встраивается в систему организма и паразитирует там, где связи, отношения между элементами системы (клетками и органами) ослабляются, рвутся, т. е. имеется их отчуждение. Если система – это самоорганизация, порядок дифференцированных элементов, связанных отношениями (идеей), то антисистема – самоорганизация отчужденных недифференцированных элементов, вынужденных, ввиду материальных потребностей, сосуществовать вместе. Преодоление отчуждения тождественно излечению от «злокачественности», т. е. радикальной деструктивности и паразитизма.

Этиология (причины и предпосылки заболевания).

1. Отсутствие единой системы отношений (культуры, системы ценностей) между различными этносами, народностями, удельными княжествами, государственными образованиями, завоеванными Монгольской империей на территории будущей России. Разговоры о добатыевской Руси, как предтече России, государстве, якобы, страдающем раздробленностью, означают, что такого государства на тот момент фактически не было, и его существование преподносится лишь в пропагандистских интересах, скорее всего – чтобы скрыть, что Россия на самом деле является преемницей рабско-колониального Улуса Джучи – Золотой Орды, и в Москву столичная функция перешла не из Киева, а из Сарая. Ничего общего «вертикально» построенная Россия с «плоской» (в современном понимании – конфедеративной) Киевской Русью не имеет, к тому же территориально они не совпадают, по площади несравнимы, этнически различны.

Что касается раковой опухоли, то она как раз возникает там, где есть рассогласование, разобщение, выход из единой системы отношений клеток, структур и процессов организма. Метастазирующие клетки ведут себя почти разумно, как бы «просовываясь» именно туда, где образовываются щели и прорехи в функциональных взаимосвязях.

Еще в древнеримском сенате родилась формула «разделяй и властвуй» (лат. divide et impera), показывающая, что имперско-рабская власть паразитирует именно на раздробленности, распаде, атомизации систем отношений.

2. Насаждение сверху на территориях будущей России церковного православного христианства, исторически рожденного как идеологическую опору империи в Византии. Православие сакрализует светскую власть, которая, якобы, «от бога», а значит вне критики; продвигает идеологию «Священной Державы» (Reichstheologie), как фактически главного поклоняемого идола; обожествляет кесаря-императора, как «божьего помазанника» («помазанник» по-гречески звучит – «христос»).

Завлекающей приманкой в православии является действительно стройное, системное и действенное учение Иисуса Христа (см. статью «Аксиология учения Иисуса Христа»). Однако церковная манипулятивная машина переворачивает по сути антиимперскую и антирабскую систему в свою противоположность, превращая христианство в некий эклектический винегрет, подменяя принцип «верю, поскольку истинно» пришедшим из империи принципом «верую, ибо нелепо» (Credo quia absurdum est). Ничего подобного в учении, излагаемом Иисусом Христом в Евангелии, даже близко нет.

Вместо пути к восприятию очевидностей, каковым является учение Христа, церковное христианство наоборот отталкивает воцерковленного от очевидной реальности «здесь и сейчас», внушая, что действительно значимая реальность либо существовала когда-то давным-давно, в стародавние евангельские времена, либо будет в неопределенном будущем, после смерти, а сейчас человек существует в неком переходном, временном, шатком, иллюзорном мире, где достижение состояния блаженства (счастья) в принципе невозможно (Иисус Христос как раз приблизившееся к сегодняшней реальности блаженство, т. е. счастье и проповедовал). В итоге адепт православия превращается в дезориентированного обезволенного зомби, не отличающего правду ото лжи, и которым можно помыкать как угодно, отбирать у него что угодно, и посылать его на смерть ради чего угодно, что империи для своего существования и требуется.

Утрата восприятия очевидностей – это и есть суть отчуждения, идеологической платформы рака (см. статью «Новая философия рака»), выход из общей системы отношений, отрывающий дорогу деструктивному новообразованию.

Анамнез (историческое течение болезни, не подряд, а только симптоматические моменты).

Активной фазой проникновения «языка» имперской метастазы на территорию будущей России можно, наверное, считать завоевания татаро-монголами Средней Волги в 1229 г.; 1236—1237 гг. – покорение ханом Батыем кипчан, булгар и других народов к востоку от Руси; с 1237 г. – последовательное завоевание княжеств и городов, относимых к Северной Руси (Рязань, Владимир, Суздаль, Торжок, Переслав, Чернигов, Киев и др.); с 1241 г. – разгром татаро-монголами польско-германской армии, захват и разорение городов Венгрии, Богемии, Польши, Хорватии, Словении.

Песнь монгольских воинов

Вспомни, вспомни степи монгольские
Голубой Керулен! Золотой Онон!
Трижды тридцать монгольским войском
Втоптано в пыль непокорных племен!

Мы бросим народам грозу и пламя,
Несущие смерть Чингиз-хана сыны.
Пески сорока пустынь за нами
Кровью убитых обагрены!

«Рубите, рубите молодых и старых!
Взвился над вселенной монгольский аркан!»
Повелел, повелел так в искрах пожара
Краснобородый бич неба, багатур Чингисхан.

Он сказал: «В ваши рты положу я сахар!
Заверну животы в шелка и парчу!
Всё моё. Всё — моё! Я не ведаю страха!
Я весь мир к седлу своему прикручу!»

Вперёд, вперёд летят крепконогие кони!
Вашу тень обгоняет народов страх.
Мы не сдержим, не сдержим буйной погони,
Пока распалённых коней не омоем
В последних Последнего моря волнах!

Так улус Джучи (часть монгольской империи, унаследованной сыном Чингисхана и отцом Батыя – ханом Джучи) расчищал себе плацдарм для перерастания из метастазы в самостоятельную раковую опухоль – Золотую Орду. Сформировалась Золотая Орда в 1240 году – когда завоеванные татаро-монголами княжества были обложены данью, – это явление знаковое, и имеет онкологическую параллель.

Батый (?Бату) Саин-хан, впервые установивший имперскую систему на территории будущей России.

Отличие раковых клеток от здоровых в том, что они не несут никакой функциональной пользы, но жестко ориентированы на питание. Не пораженные раком клетки и органы различны по своему назначению, дифференцированы, за питание «платят» теми ролями, которые они играют в организме (участвуют в общих процессах, жизнеобеспечении, поставках и обмене веществ, коммуникациях, обработке информации и проч.), т. е. находятся в различных взаимоотношениях, тем самым образуя систему. Раковые же клетки не дифференцированы, стереотипны, никакого внешнего назначения не имеют, в отношения не входят, от всех и вся отталкиваются (анти-отношения), могут только питаться и размножаться. Они не образуют системы, а их популяции существуют в виде гомогенного сборища, антисистемы, паразитирующей на системе, и с нею же борющейся, ее проедающей и, в конце концов, уничтожающей.

В отдельных случаях раковые клетки в тыловых и центральных участках опухоли могут организовываться структуру, напоминающую систему организма (железы, протоки), образовывать подобие здоровой ткани – т. н. «строму». Но при ближайшем изучении оказывается, что это не система, а только ее имитация. Антисистема выстраивается не для автономного полноценного функционирования, а всего лишь для лучшего перераспределения изымаемых из системы ресурсов питания, т. е. в паразитических целях.

Точно такой же псевдоструктурой является имперская «вертикаль» (еще ее называют «пирамидой») власти. Она в принципе не ориентирована на воспроизводство, а лишь на отобрание и перераспределение ресурсов, добываемых, возделываемых и воспроизводимых культурой (от лат. cultura – образование, возделывание, развитие, воспитание, почитание). Культура и имперская антикультура соотносятся между собой точно так же как организм и раковая опухоль – как система и антисистема соответственно, т. е. культура и империя – непримиримые антагонисты, у которых нет и не может быть никакого компромисса. Если культура всегда являет собой уникальную систему (иерархию, шкалу) ценностей, то имперская антикультура держится на стерилизации систем ценностей, синтезе, унификации, что их просто уничтожает (ценности не складываются и не усредняются, это не цифры, никаких «общечеловеческих ценностей» не существует). Империя есть рак государства. Подобно тому, как раковые клетки способны только безудержно делиться и поглощать пищу, так и в империи актуальны только примитивные материальные ценности, причем не обязательно заработанные.

В современном русском языке нашлось точное емкое слово для обозначения ценностей не просто материальных, а именно дармовых, не соотнесенных с приносимой пользой, экспроприированных, отобранных обманным или силовым путем, присвоенных воровством, неадекватными привилегиями, незаработанными преференциями. Все эти смыслы собраны в слове «халява», которое вполне заслуживает причислению к литературному, поскольку, скорее всего, этимологически произошло от индуистского «халава» – ритуального кушанья, раздаваемого прохожим бесплатно; русского наречного «халява» – рот, пасть, зев; устаревшего названия голенища сапога и дешевых «захалявных книжек», которые носили за голенищем. Вытеснение этого слова на жаргонные задворки, несмотря на его уникальный смысл, наверное, вызвано избеганием неприятного осознания того, что «халява» давным-давно является основной ценностью России, ее «национальной идеей», главным стимулом-соблазном представителей имперской антисистемы, которые сами не свои до «халявы», как и их биологическое зеркало – раковые клетки.

Итак, годом основания Золотой Орды, а заодно и России, наверное, корректно считать 1240 год, год установления дани, т. е. легализации «халявы», манифестации состоявшейся имперской антисистемы как опухоли, а не просто метастазы. Это качественно (точнее – злокачественно) совершенно новое образование. Далее все события в империи (как говорят онкологи – «в зоне инвазии») уже идут в контексте удобства сбора дани: татаро-монголы установили самодержавие (тогда называлось – «ханат»); занялись организацией почтовых трактов; обязали население ямской повинностью; произвели общую перепись населения (начало крепостничества – российского варианта рабства, сохраняющегося в отдельных проявлениях и поныне, например – в институте прописки/регистрации); ввели однообразное военно-административное устройство и податное, а также установили общую для всех русскоязычных областей монету – серебряный рубль.

Для местной знати татаро-монгольское «иго» было безусловным благом. До Орды князь жил как на сковородке: постоянная угроза восстаний черни, смещения его внутренними конкурентами, устраиваемых родственниками и наследниками переворотов, набегов кочевников, хищнического нападения соседних князей. С приходом ханов этот кошмар закончился. Достаточно было проявить холуйскую преданность, чтобы приобрести в Орде ярлык для сбора дани (опять же – основного занятия имперской антисистемы), гарантирующий пожизненные привилегии, силовую защиту от любых посягательств на свою власть от кого бы то ни было, как на святой имперский механизм изъятия дани-халявы.

Мало кто задумывается, что расцветшая в России 90-х годов XX века формула успешного псевдо-бизнеса, основанного не на производстве, а на обмане, состоящая в триединстве «лохи-кидалы-крыша» – это привет из далекой Золотой Орды, где центральная ханская власть «крышевала» князей, выполнявших роль «кидал», а черни, естественно, отводилась роль эксплуатируемых и ограбляемых «лохов». Как и в случае со словом «халява», в отношении понятия «лох» следует заметить, что это слово вполне достойно быть легальным, тем более что оно в литературе уже употреблялось, например поэт Федор Глинка в стихотворении «Дева карельских лесов» (1828) писал: «…лох, добыча жадных» – так называли в Архангельской области неповоротливых глупых переростков рыбы...

Историки часто делают ошибку, считая причиной завоевания территорий будущей России физическую слабость раздробленных княжеств. Это, безусловно, было определяющим фактором на этапе венного грабежа ханом Батыем в ходе походов 1236-41 гг., но там речь может идти лишь об одном из злокачественных проявлений – типа метастазы. И совсем другое проявление рака – сама опухоль, стационарная злокачественная антисистема, т. е. империя. Здесь физическая сила играет вторичную роль. Подобно тому, как здоровая клетка организма перерождается в злокачественную, вдруг обнаружив, что можно вольготно жить, не неся никакой функции, только присоединившись к толпе «халявщиков», так и знать соблазнялась выгодой, которую давал переход в подчинение хану. Князья, если выражаться на языке 90-х, «ставились под крышу», в т. ч. и легендарный Александр Невский, которому Батый писал: «Мне покорились многие народы, неужели ты один не хочешь покориться моей державе? Если хочешь сберечь землю свою, то приходи поклониться мне, и увидишь честь и славу царства моего».

На примере А. Невского воочию можно убедиться, что физическая военная сила, на которую делали ставку, например, шведы, Ливонский и Тевтонский ордена, разбитые войском А. Невского в 1240 г. на р. Неве, и в 1242 г. на Чудском озере соответственно, не могла возыметь того результата, которого добился Батый без единого выстрела простым «крышеванием», в итоге которого А. Невский получил ярлык великого князя, поставленного над всей территорией бывшей Руси. И князь-патриот большую часть времени своего «великого княжения» (7 из 11 лет) провел в Сарае, проявил большое усердие и рвение, совершая карательные экспедиции и подавляя восстания против монгольских переписчиков в Новгороде и других городах, ставших колонией ордынской империи.

Такие мутации из здоровых клеток в раковые, как в случае с А. Невским – перерождения князя-героя в коллаборациониста, конечно, не могли не происходить без протекции церкви – главной и единственной идеологической опоры тогдашнего общества, причислившей впоследствии А. Невского вообще к лику святых.

Рака с мощами святого благоверного князя Александра Невского. Свято-Троицкий собор Александро-Невской лавры, Санкт-Петербург

Принято считать, что православная христианизация народов, впоследствии вошедших в Россию, началась с т. н. крещения Руси в 988 г. «равноапостольным» князем Владимиром Святославичем. Однако получается, что князь так умудрился совершить сей эпохальный исторический акт, что о нем не осталось никаких сведений не только в европейских (польских, чешских, венгерских, немецких, итальянских и пр.) источниках, но и сами главные крестители-миссионеры – болгарская и константинопольская (византийская) патриархии никаких документов об этом не оставили. Скорее всего, за «крещение Руси» выдается частный обряд собственного крещения князя и его вассалов, обусловленный решением проблемы самозванства Владимира. Православие, наверное, было выбрано не по каким-то духовным преимуществам, а по вполне банальной причине – оно и только оно освящало и легитимизировало власть князя, незаконно узурпировавшего ее в Киеве, т. е. делало то, что делало и на своей византийской родине в отношении императоров, в основном приходящим к власти также сомнительными способами. Корни поведения Владимира наверное следует искать в том, что он был сыном князя и ключницы, т. е. имел ущербность ублюдка, которую не смогло исправить и то, что князь (Святослав) сына признал и наделил сына ключницы и рабыни княжением в Новгороде. Владимиру этого было мало и он, убив старшего брата, завоевал престол в Киеве.

Понятие «ублюдок» в народе несет негативный, ругательный смысл вовсе не потому, что для людей так уж важны проблемы социального неравенства родителей. Всё дело в патологически ущербной и злостно деструктивной психологии «вечно обделенных» детей от княжеской гулянки, обреченных всю жизнь доказывать свою состоятельность. «Красно Солнышко» имел сотни наложниц и несколько жен. Наверное, всё это и было списано в его голове с принятием православия...

Церковь же действительный и неоспоримый расцвет получила при татаро-монголах. Это была осознанная политика прародителя Монгольской Империи Чингисхана (1155—1227): «Уважаю и почитаю всех четырех (Будду, Моисея, Иисуса и Магомета) и прошу того, кто из них в правде наибольший, чтобы он стал моим помощником». Иными словами, ханы готовы были поддержать веру хоть в черта с рогами, лишь бы местная религия служила империи. Ничего лучшего, чем православие, представить себе невозможно – это был для ханов просто подарок судьбы. Империя с ее рабством входила как вилка в розетку в среду, подготовленную православной церковью, имперской по своей идеологии. Церковь от язычников татаро-монголов получила невиданные до и после «ига» преференции, империя за верную службу делилась с церковью своей долей «халявы». Ханы выдавали русским митрополитам золотые ярлыки, ставившие церковь в совершенно независимое от княжеской власти положение. Суд, доходы – все это подлежало ведению митрополита, и церковь быстро приобрела материальные средства и земельную собственность.

В 1270 г. хан Менгу-Тимур (?-1282) издал следующий указ: «На Руси да не дерзнет никто посрамлять церквей и обижать митрополитов и подчиненных ему архимандритов, протоиереев, иереев и т. д. Свободными от всех податей и повинностей да будут их города, области, деревни, земли, охоты, ульи, луга, леса, огороды, сады, мельницы и молочные хозяйства… Все это принадлежит Богу, и сами они Божьи. Да помолятся они о нас».

Хан Узбек (?-1342) еще расширил привилегии церкви: «Все чины православной церкви и все монахи подлежат лишь суду православного митрополита, отнюдь не чиновников Орды и не княжескому суду. Тот, кто ограбит духовное лицо, должен заплатить ему втрое. Кто осмелится издеваться над православной верой или оскорблять церковь, монастырь, часовню, тот подлежит смерти без различия, русский он или монгол. Да чувствует себя русское духовенство свободными слугами Бога».

За ханский протекционизм церковь должна была платить и платила коллаборационизмом, а по-простому – предательством. Вот, например, «Ярлык хана Узбека митрополиту Петру»: «...да пребывает Митрополит в тихом и кротком житии безо всякия голки; да правым сердцем и правою мыслию молит Бога за нас, и за наши жены, и за наши дети, и за наши племя (языческое татаро-монгольское – прим. авт.)... а от соборныя церкви и от Петра Митрополита ни кто же да не взимает, и от их людей и от всего его причта: те бо за нас (язычников – прим. авт.) Бога молят, и нас блюдут, и наше воинство укрепляют... А Попы, и Дьяконы, и причты церковные пожалованы от нас по перьвой нашей грамоте, и стоят молящеся за нас... Так слово наше учинило, и дали есмя Петру Митрополиту грамоту сию крепости ему для, да сию грамоту видяще и слышаще вси людие, и все церкви, и все монастыри, и все причты церковные, да не преслушают его ни в чем, но послушни ему будут, по их закону и по старине, как у них изстари идет. Да пребывает Митрополит правым сердцем, без всякия скорби и без печали, Бога моля о нас и о нашем царстве»…

Такая «симфония» ханского государства, местной знати и православной церкви обрекала народ на безысходное рабство, которое является обратной стороной «халявы», т. е. неизбежным следствием имперского злокачественного уклада общества. Булки с неба не падают и полезные ископаемые сами из земли не выпрыгивают. Чтобы что-то отнимать, нужно это «что-то» вырастить, добыть, произвести, однако имперская «вертикаль» к воспроизводству не приспособлена. Это статичная иерархия, эффективная только на войне, в грабеже, а в мирных условиях являющейся колонией трутней, сплоченных вокруг «халявы», по сути – оккупационной паразитирующей надстройкой. Отсюда и неизбежность подневольного труда и грабежа в империи.

От естественных благ «халява» отличается тем, что ее не зарабатывают, а заслуживают. Идеал «халявщиков» воплотился, например, в генералах Салтыкова-Щедрина, которые ничего делать не умели и не знали никаких слов, кроме: «Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности», т. е. от «халявщика» требуется только и только постоянное утверждение в их «халявной» иерархии – демонстрация холуйской преданности начальству, и всё.

Кроме заслуживания, «халяву» также отвоевывают и добывают путем обмана, кражи, причем все эти пути к «халяве» всегда где-то рядом...

С. Иванов — Баскаки

...Брал он, млад Щелкан,
С князей брал по сту рублев,
С бояр по пятидесяти,
С крестьян по пяти рублев;
У которого денег нет,
У того дитя возьмет,
У которого дитя нет,
У того жену возьмет,
У которого жены-то нет,
Того самого головой возьмет.
(народная песня)

С. Иванов — Приезд воеводы

Продразверстка

Рабство вытесняется из общественного осознания, наверное, по тем же причинам, что и «халява» – как одно из неприглядных фундаментальных российских неизбежностей, о котором не хочется говорить, т. к. это идет вразрез с имперским историческим подходом, точно сформулированном шефом жандармов графом А. Х. Бенкендорфом: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение. Вот точка зрения, с которой русская история должна быть рассматриваема и писана».

Ангажированные историки, творя розовую имперскую мифологию в жандармском ключе, дошли до того, что вообще отрицают рабство в России, доказывая, что российские народы из первобытной общины сразу шагнули в феодализм. Такое стремление избежать проблему рабства понятно, т. к. сказав «А», придется говорить «Б»: если признать золотоордынский уклад как рабство, то что тогда означает такое понятие как «иго»? Не удастся всё свалить на татаро-монголов, неизбежно всплывет, что «освобождение от ига» – это всего лишь идеологический миф. Просто каждая последующая реинкарнация имперского рабства (реставрация раковой опухоли) критикует предыдущую, доказывая, что вот, мол, уж теперь-то вовсе не то, что было раньше, с гнетом покончено, впереди будущее, и «…оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение». Так дистанцировались цари от татаро-монголов, большевики – от царизма, демократы – от коммунистов, тем временем выстраивая ту же самую рабскую схему, только всё более изощренную, каждый раз под новой вывеской. При этом корни неизменно находятся не в предыдущих реальных лиходеях, а в далекой и виртуальной как град Китеж «Святой Руси»…

А какая, собственно, разница рабу кто будет на вершине грабящей пирамиды – татарский хан, или русский царь? Что меняет национальность угнетателя? Разве в то время был в ходу национализм, и освобождали от «ига» какие-то скинхеды? О каком «падении ига» может идти речь, если податное, налоговое бремя, установленное татаро-монголами (10%) после «освобождения» только увеличивалось, и даже сегодня выглядит просто смешным? Чем отличается от рабства российское крепостничество, дошедшее к XVII веку до практики продажи крестьян без земли наподобие африканских негров в Америку, которые, в отличие от русских, сегодня добились-таки права называть вещи своими именами?

С какой стати Куликовская битва 1380 г. подается как разгром татаро-монголов, если Дмитрий Донской (1350—1389) присягал на верность законному хану Тохтамышу, выступая против претендующего на звание великого хана самозванца Мамая, и в войске Донского наравне с другими воевали татары? Всё говорит о том, что эта битва, не оставившая, кстати, ни одного артефакта, даже наконечника стрелы, есть примерно то же самое, что и «наведение конституционного порядка» федеральными войсками в Чечне в 1994 г. Т. е. значение победы Дмитрия Донского прямо обратное тому, которое декларируют некоторые историки – укрепление, а не ослабление центральной ханской власти, тем более что победа Донского нисколько не помешала Тохтамышу уже через два года после Куликовской битвы разграбить, сжечь Москву дотла, и спокойно продолжить сбор дани. Действительный полный разгром Тохтамышу и Золотой Орде нанес Тамерлан (1370—1405) в 1391 г., но после чего отвернул от похода по северным колониям, махнув рукой на порядком разграбленные и опустошенные ордынским рабством земли. Однако свято место пусто не бывает, приученность к сбору дани (платили после разгрома Золотой Орды невесть кому еще почти сто лет!) не могла несколько позже не найти нового «халявщика». Не мог не возникнуть новый имперский центр, в более удобном географическом центре колоний – Москве.

Незадолго до того первую попытку переместить столицу из слабеющего далекого Сарая в Москву предпринял Иван Калита (?-1340), внук А. Невского, вор, мздоимец и казнокрад, холуйски вылизавший в Орде, как и дед, ярлык на сбор дани. К. Маркс, например, охарактеризовал И. Калиту как «смесь татарского заплечных дел мастера, лизоблюда и верховного холопа». «Достоинства» Калиты органически естественно предопределили универсальную характеристику для последующих российских правителей, пред одиозностью которых мернут и престыженно отступают татарские ханы, как бы их ни старались демонизировать историки.

Чего стоит фигура Ивана Грозного (1530—1584), окончательно доказавшего, что дело татаро-монголов живет и побеждает – их империя при Иване IV возникла в новой реинкарнации – Московском царстве, формальным отличием которого от Золотой Орды было лишь то, что вместо хана появился царь (этимологически происходящего от древнеримского «кесарь»). Существенной же разницы никакой не было, это была всё та же имперско-рабская антисистема, рецидив злокачественного деструктивного образования. Такая преемственность предопределила и дальнейшую «уникальность» Российской империи, несколько отличающейся от других: если империи традиционно грабили колонии в пользу метрополии, то в России же получилась «империя наоборот» – так как она была образована на ордынских колониях, те, став как бы метрополией, так и остались разграбляемой кормушкой. Изменилось лишь направление круговорота «халявы» в природе империи – в этом и есть вся самобытность России.

Такое сложившееся само собой российское «ноу-хау» дало уникальные возможности в присоединении к империи новых территорий – вместо военной силы часто использовался подкуп, приглашение окраинных народов и государств к «халявному» пирогу грабежа центральной России. Патриоты зачастую гордятся тем, что Российская империя относительно мало приложила военной силы для своего расширения. Однако умалчивается кто и чем за такие «мирные завоевания» платил, что работала всё та же схема «крышевания», работающая безотказно по сию пору. Например, бесплодно и позорно окончились попытки военных двух рейдов федеральных войск на Чечню 1994—1996 и 1999—2000 годов. Однако что не получилось подчинить силой, то, как всегда легко удалось Москве «халявой» – значительными денежными подарками. Нашелся и свой чеченский Александр Невский, готовый за «ярлык» на сбор дани и практически безграничную власть под «крышей» Москвы держать народ в узде, и подавлять любые попытки бунта против имперского (теперь это называется – «федерального») центра. Чечня, в итоге, получила права и преференции, которые ей бы и не снились, отделись она от России. Всё это, конечно, происходит на фоне традиционной выморочной политики в отношении народов центральной России, которую еще в своё время с успехом восстановил Иван IV после перерыва, данного смертью Золотой Орды, околевшей естественным образом ввиду того, что эта раковая опухоль просто сожрала все ресурсы.

Подобно двум войнам в Чечне Иван Грозный также предпринял, например, два похода на Астрахань (1554 и 1556 гг.), и лишь много позже до него не дошло, что империя держится не на военной силе, а на «халяве», и в конечном итоге занялся возрождением института татаро-монгольских баскаков (от тюркск. – давитель), теперь, в московском ханстве, ставших называться опричниками. «Опричнина» означает то же самое, что «халявщина» – опора империи, прикормленный контингент, занятый отъятием (экспроприацией) и потреблением чужих ресурсов.

Никоновская летопись пишет: «И царь и великий князь гнев свой положил… бояре и все приказные люди его государьства людем многие убытки делали и казны его государьские тощили, а прибытков его казне государьской никоторой не прибавляли, … и собрав себе великие богатства, и о государе и о его государьстве и о всем православном християнстве не хотя радети… и в чем он, государь, бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похочет которых в их винах понаказати... принял на том, чтобы ему своих изменников, которые измены ему, государю, делали и в чем ему, государю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити и животы их и статки имати; а учинити ему на своем государьстве себе опришнину...»

Гравюра, распространяемая в Европе, изображающая царя Ивана в виде зверя.

Вот и истинная российская имперская «метрополия» обнаружилась – не территория, не народ как в других империях, а каста избранных «давителей», получивших право убивать и грабить под предлогом искоренения государственной «измены». Проявилась традиция привлечения к карательным функциям различный интернациональный сброд, не прижившихся в своих культурах, выходцев из невесть каких окраин, бичей, не имеющих никакой системы ценностей, чуждые всему на свете кроме «халявы», и в своем патриотизме, преданности «халяводателю» – империи, святее папы римского. Кто-то вешает всех собак за репрессии в XX веке на чекистов-коммунистов, а меж тем они лишь наследники традиций баскаков и опричников, просто наиважнейший институт имперской «халявной» антисистемы, и неизбежно будет в том или ином виде восстанавливаться пока жива империя, как ее фундаментальный атрибут, российский вид нетерриториальной метрополии (совершенно естественно, что современный институт чекистов, всеми своими «холодной головой и горячим сердцем» прилепился к «халявным» прибылям). Принципиально неизменно и логично, что Россия – тюрьма для представителей исконных и развивающихся культур, и она же – клондайк для разного рода проходимцев, «общечеловеков», жаждущих легкой жизни и скорой наживы, автоматически причисляющихся в российскую «метрополию» просто по факту своей первобытной непринадлежности ни к какой культуре, неподдержания никакой системы ценностей.

Реванш ордынской империи в середине прошлого тысячелетия не мог не сопровождаться и реваншем византийской церковности. В лишенном на некоторое время имперской «крыши» христианстве стали появляться ростки действительно духовной религиозности, уникальной самобытности, возникли секты стригольников, нестяжателей – «заволжских старцев», т. н. «ересь жидовствующих» (названной так не потому что имела какое-то отношение к евреям, а просто в целях очернения и демонизации еретиков). Не отрицая учение Иисуса Христа, у многих верующих возникло расхождение с православием, как религией священной материи – идеологическом базисе «халявы», конфликт с церковной иерархичностью, монашеством, таинствами, физическими чудесами, поклонением мощам, иконам, появились требования отказаться от церковных землевладений и церковных крепостных, прекратить практику симонии – купли и продажи священнического сана. Таким образом, в церковной жизни творилось то же самое, что и в светской – еретики (так назывались в духовной жизни те, кто в свету именовался «изменниками») по-своему церкви «убытки делали и казны тощили». Соответственно и расправа с ними была не менее жестокой, чем со светскими «изменниками».

Казнь стригольников в Новгороде в 1375 г.
Миниатюра Никоновской лицевой летописи, XVI в.

Конечно, угроза частным материальным благам, «халяве» – это не самое главное в подавлении инакомыслия. Самую большую опасность для империи несет культура, которая так и норовит расцвести на почве реального воспроизводства, исходит из природных, географических и других реалий, складывающихся естественных систем отношений. В этом смысле действуют в одном ключе как террор государства, направленный в XVI в. на земство, так и террор церкви, каленым железом выжигающий реальную духовность, которая призвана не вырывать верующего в виртуальные грезы, а наоборот – регулировать, делать конструктивным невидимый мир актуальных для жизни идей и действительных отношений, не отвращать от очевидности, а раскрывать на нее глаза.

Ангажированными историками отрицается существование не только рабства, но и инквизиции в России, которая на самом деле тянулась всю историю российского православия вплоть до XVIII века. Российские инквизиторы жгли, рубили головы, четвертовали, вешали, топили, вырывали языки, выдавливали глаза, вырезали ноздри, ломали кости, подвешивали за ребра, замораживали, скармливали зверям, пытали дыбой, клещами, морили до смерти голодом, дымом, и т. д. и т. п. (см., например, тут и тут) Отрицание российских вариантов рабства и инквизиции – это проявление того же рабского мышления. Жизнь, страдания, смерти рабов цинично ни во что не ставятся, это в имперском отчужденном понимании как бы само собой разумеющиеся жертвы, которых и упоминать не стоит. Такое отношение к людям проявилось во всей красе и в XX веке, когда, скажем, гитлеризм оценивается как однозначное зло, а сталинизм – далеко не так, хотя сталинский режим уничтожил в репрессиях, голодоморах и войне людей намного больше, чем германский фашизм, но это была смерть «своих» рабов, которая ничего не значит в сравнении с огромной имперской исторической миссией, которая на поверку всегда оказывается пшиком…

Нет смысла здесь подробно описывать дальнейшую историю России до XVIII века, представляющую собой сплошное кровавое месиво войн, казней, расправ, постоянной болтанки вверх-вниз: развалов-самоуничтожений империи и последующих кровавых ее восстановлений. Любая деструктивная система отличается от конструктивной именно такой «болтанкой» – взлет-падение, взлет-падение, крах-реванш, крах-реванш и т. д., и имперская система тут не исключение.

Вот только бесконечно такое хождение по одному и тому же кругу продолжаться не может. Даже частичное ослабление репрессий, казней и церковной инквизиции в середине XVIII века привело к фатальным для империи последствиям – немедленному взлету русской культуры, альтернативной и антагонистичной имперскому внекультурализму.

Нельзя всерьез говорить о русской культуре до пушкинских времен. Если бы не было XIX века, то о существовании русской культуры никто в мире ничего бы не знал. До того были лишь какие-то неясные фрагменты, не образующие единой системы. А.С. Пушкин появился с первой твердой манифестацией старта русской культуры, как необратимо утверждающейся, молодой, уникальной, отличающейся от любых других, каковой и должна быть реальная культура.

Пушкина, наверное, называют «наше всё» потому, что в своем творчестве он собрал все ценности, имеющиеся в поле зрения в какой-то синкретический, еще неразделенный конгломерат. В произведениях поэта прослеживается конфронтация с деструктивными имперскими приоритетами. Если, например, в «Сказке о попе и о работнике его Балде», «Сказке о рыбаке и рыбке» Пушкин показал всю тщетность стремления к «халяве», то, например, более высокую философскую проблему отчуждения поэт поднимает в «Евгении Онегине». В нем любовь, будучи в отчужденном обществе чужеродным элементом, болтается как неприкаянная, такая же лишняя, как и «забав и роскоши дитя» – Онегин, сын «халявного» общества. Любовь в романе не глубока и деструктивна – не гармонизирует отношений, не совпадает с браком, всех делает несчастными. А поэт Ленский вообще оказывается убит, причем глупо, нелепо и походя, хотя вроде бы эта трагедия приводит в чувство (в буквальном смысле) Онегина, изначально неспособного к глубокой любви человека. Это тот же литературный типаж, к которому относятся Печорин у М.Ю. Лермонтова, Чацкий у А.С. Грибоедова, Базаров, Рудин и Лаврецкий у И.С. Тургенева, Обломов у И.А. Гончарова. Литература XIX века выдвинула этот сонм «лишних людей» не случайно, издревле в России человек, не принадлежавший ни к одному из рабских сословий (челядь, холопы, смерды и пр.) назывался «изгоем», был лишним в иерархическом обществе, т. е. «лишнесть» – это обратная сторона рабства, имперской раковой антисистемы. Но с другой стороны, это и первый шаг к формированию новой, свободной, здоровой и конструктивной системы отношений. Имперская антикультура как бы вынужденно формирует себе могильщика в лице отторгаемой русской культуры. Империя иногда пытается превознести культуру, поставить себе в заслугу ее развитие, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что все достижения русской культуры происходили не благодаря, а вопреки российскому государству, мало кто из представителей русской культуры не оказывался сам в положении «лишнего человека», опалы, обструкции, а то и подвергался преследованиям, репрессиям со стороны власти.

Как имперская церковь старается религию, призванную заниматься нематериальным, подменить священной материей, точно так же и имперская антикультура, будучи обреченно материалистической, пытается выдать за русскую культуру пошлых матрешек с балалайками, сарафаны с хороводами, гармошки с частушками. Но не этот лубок представляет сущность культуры, а нематериальная система отношений, наивысшим конструктивным проявлением которых является любовь – антипод отчуждения, враг всех деструктивных антисистем. Как по уровню ненависти (крови, войны) можно судить о состоянии антикультуры, так и по любви можно достоверно судить об уровне развития культуры.

К XX веку любовь, по крайней мере, в изложении литераторов, разошлась на две противоположности: по Ф.М. Достоевскому (1821—1881) – как причуда малахольных юродивых «идиотов», встречающая циничное презрение в приличном обществе, и противоположная любовь по Л.Н. Толстому (1828—1910), у которого она уже достигает шекспировской глубины, драматизма и фундаментальности, бросает вызов «общественному мнению», что было когда-то немыслимо, скажем, в пушкинском «Евгении Онегине». Также любовь еще не была достойным противником «темному царству» отчуждения, скажем, в «Бесприданнице» А.Н. Островского, где не она, а приданое, опять же – материальная «халява» обуславливала общественные отношения. И только толстовская «Анна Каренина» стала русским вариантом «Ромео и Джульетты», где любовь стала уже движущей силой, непреодолимой для устоев сложившегося общества. Такая любовь – своего рода лакмусовая бумажка, показывающая, что наперекор сопротивлению империи сложилась новая система отношений, ценностей, в конечном счете, русская культура удалась. Новорожденная пушкинская клетка пережила митоз, поляризацию на две противположности – имперскую и собственно русскую. И далее судить о развитии русской культуры, наверное, лучше всего по ее маркеру – любви, значению любви в общественных отношениях и отражению ее в искусстве и литературе.

Ге Н.Н. – Портрет Л.Н.Толстого

А вот герои Достоевского представляют антикультуру, болтаются ничем не занятые, не включенные ни в какую систему отношений, не имеющие никакой системы ценностей, такие же функционально бессмысленные праздно шатающиеся элементы, каковыми являются раковые клетки в организме. Мир такого отчужденного человека сужен до самокопания, он занят метафизикой нижнего белья. Не случайно Достоевского своим учителем считал, например, Зигмунд Фрейд, отец и основатель материалистического тупика психологии – психоанализа, в своем раскапывании половых отношений умудряющегося обойтись без рассмотрения вопроса любви, сводя всё к одному физиологическому сексу.

Ф.М.Достоевский

Такой же тупиковой предстает и религия по Достоевскому, материалистическая, а потому мистическая, иррациональная, по сути – идолопоклонство, доведенное до своего апогея, превращающее в идола самого Христа. «Если мне докажут, что истина вне Христа, я предпочту остаться с Христом, а не с истиной» – говорит Достоевский устами Ставрогина в «Бесах». Божество Достоевского лишено истины, смысла, правды и справедливости. Это истукан, пред которым только и остается, что закатывать глаза повыше, уходя в мир иллюзий и отчужденности.

Иное дело религия у Л.Н. Толстого. Еще в дневнике от 5 марта 1855 г. он пишет: «Разговор о божественном и вере навел меня на великую, громадную мысль, осуществлению которой я чувствую себя способным посвятить жизнь. Мысль эта – основание новой религии, соответствующей развитию человечества: религии Христа, но очищенной от веры и таинственности; религии практической, не обещающей будущего блаженства, но дающей блаженство на земле». Такое устремление Толстого перекликается точно с таким же направлением религиозной мысли конца XV – середины XVI вв., когда империя ненадолго ослабила пальцы на горле культуры, и тоже появился анти-материалистический и реалистический оппортунизм в русском христианстве.

Наверное, опрометчиво говорить о существовании какой-то культуры, если она не породила своей религии, т. к. любая религия представляет систему духовных ценностей, встроенных в общую ценностную шкалу данной конкретной уникальной культуры. Жесткую взаимозависимость между конкретной культурной системой ценностей и религией доказывает, например, полная межрелигиозная непримиримость– системы ценностей принципиально несводимы вместе, не суммируются и не усредняются, могут быть либо уничтожены, либо развиваться, давая дорогу развитию новых религий и конфессий...

Православие, несмотря на свои византийские корни и универсализм, не признающий ни национальных, ни культурных различий, всё время воюет за звание русской религии, тем самым обессмысливая самоё слово «русский». Если это слово не означает ничего уникального, то в нем нет никакой необходимости, достаточно слова «общечеловек»…

Совершенно естественно, что русская идея в понимании Достоевского должна носить в себе «в высшей степени общечеловеческий характер», должна быть «синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях», что «мы (русские – авт.) хотим быть не русскими, а общечеловеками». Такими стерилизованными «общечеловеками» были например, древние римляне, оставившие после себя лишь один мертвый язык. На территории, очищенной от древнеримских «общечеловеков» и расцвели «отдельные национальности», а русские, по мнению Достоевского, должны, оказывается, развернуть этот процесс наоборот, фактически повернуть эволюцию вспять, что дико и бессмысленно.

Наверное предназначение русских было бы таким же как у римлян, т. е. умереть и не оставить потомства, если бы империя не прокололась, выпустив однажды джина из бутылки – допустив развитие действительной русской культуры, неотъемлемой частью которой стали, кроме прочего, религиозные начала, положенные Л.Н. Толстым в его публицистике: «Соединение и перевод четырех Евангелий», «Критика догматического богословия», «Что такое религия и в чем сущность ее?», «Церковь и государство», «Закон насилия и закон любви», «К духовенству» и многое другое. Значение религиозного подвижничества Толстого, наверное, в том, что он впервые твердо и основательно приступил к генеральной чистке христианского учения от наслоений лжи и абсурдизма, языческих рудиментов мистицизма, магии, колдовства, таинственности, материалистического обрядничества, церковничества, священно-предмето-поклонства и других паразитов на теле религии, которые, например, в православии утверждают, что они-де и есть собственно религия (точно также, как имперская антисистема утверждает, что она-де и есть единственно возможная система, и ее антикультура является действительной культурой).

Такую ревизию Толстой не мог бы произвести с каких-то безликих общечеловеческих позиций, не имея твердо сложившихся ориентиров. В его мировоззрении во главе угла стоял русский идеализм, основная «русская святоотеческая традиция» – духовное важнее телесного, идея в приоритете над материей, что диаметрально противоположно царящему в России материализму, идеологии «халявы». Другие первичные ценности, поднятые Толстым на пьедестал: любовь и отношение – в пику отчужденности, правда и очевидность – против абсурдизма и нелепицы, логика и системность – вместо эклектичности. И пусть Толстой не сформировал окончательно новой русской религии, будучи в некотором смысле рационалистом, не понял на тот момент, например, символических смыслов Воскресения, Апокалипсиса, неясно объяснил смысл непротивления злу – наверное, тогда еще было рано, но это нисколько не умаляет значения того боя, что в его лице дала действительно русская система ценностей против имперской внеценностной антисистемы. В броуновском смешении всего и вся обозначились четкие вектора-направления развития русской культуры, сепарировавшейся от традиционной российской антикультуры.

Толстой сожалел: «Людей, разделяющих мои взгляды, едва ли есть сотня». Но никакого значения не имело физическое количество носителей новой системы ценностей. Качество, воздействие идеи было таково, что, например, известный публицист, адвокат А.Ф. Кони (1844—1927) писал: «Пустыня вечером кажется мертвой, но вдруг раздается рев льва, он выходит на охоту, и пустыня оживает; какие-то ночные птицы кричат, какие-то звери откликаются ему; оживает пустыня. Вот так в пустыне пошлой, однообразной, гнетущей жизни раздавался голос этого Льва, и он будил людей».

Масштаб и правда Толстого были столь значительны, что даже церковь не рискнула предать его, при всем его радикальном еретизме, обычной анафеме, а чтобы не потерять лицо окончательно, обескураженный Синод выпустил довольно тщедушное «Определение» (от 20-22 февраля 1901 г.), в котором лишь уклончиво сетовал об отпадении Толстого от церкви.

Точно также опасливо и осторожно относился к Толстому и царь. Публицист и издатель А.С. Суворин (1834—1912), например, писал: «Два царя у нас: Николай II и Лев Толстой. Кто из них сильнее? Николай II ничего не может сделать с Толстым, не может поколебать его трон, тогда как Толстой, несомненно, колеблет трон Николая и его династии. Его проклинают, Синод имеет против него свое определение. Толстой отвечает, ответ расходится в рукописях и в заграничных газетах. Попробуй кто тронуть Толстого. Весь мир закричит, и наша администрация поджимает хвост».

В Евангелии Иисус Христос говорит: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36). Точно также мог сказать и Толстой, царствовавший как Христос не в физическом, а в идейном мире. В то время как царь идейный Л.Н. Толстой являл становление, «воскресение» русской системы ценностей, в это же самое время царь физический, формальный Николай II демонстрировал распад и деградацию имперской антисистемы, очередную гибель, катастрофу раковой опухоли.

Как в капле воды российская взаимосвязь «халявы» и катастрофы отразилась в глупейшей, но симптоматичной трагедии 1896 года на торжествах на Ходынском поле в Москве, устроенных по случаю коронации Николая II. На всенародных гуляньях по официальным данным погибли 1389 человек, около 1500 получили тяжелые увечья (неофициально распространилось, что пострадавших было 20 тысяч).

Каждому пришедшему на празднество был обещан узелок из цветного платка, в котором содержались жалкие подарки императора – сайка, полфунта колбасы, немного конфет, пряников, и эмалированная кружка с царским вензелем. Откуда-то возник слух, что царских подарков на всех не хватит. Никто не хотел остаться без «халявы», и все бросились к буфетам. Возникла давка, приведшая к жертвам…

Примечательно то, что после трагедии на Ходынском поле царь и царица отправились в Петровский дворец, где был дан царский обед волостным старшинам, а вечером они посетили бал, устроенный французским послом. Николай II, будучи флагманом и образчиком раковой отчужденности, позволившей ему слыть «тишайшим» вкупе с «кровавым», такое поведение демонстрировал и дальше, например, когда, получая известия о гибели русской эскадры в Цусиме в 1905 г. (в результате чего победа в войне с Японией становилась фактически невозможной), скрупулезно описывал в своем дневнике «чудную погоду», прогулки, развлечения, катания верхом... Любил расстреливать прикормленных ворон и бездомных кошек, и, не обращая внимание на тяжкие для страны времена, тщательно заносил результаты бессмысленной пальбы в дневник: «Пристрелил 3 кошек и 4 ворон»... Также отчужденно царь мог рассматривать и обсуждать карикатуры в английском журнале, когда ему докладывали о гибели десятков тысяч русских солдат на фронтах Первой мировой войны... Смертельный холод отчужденности Николая II проявлялся также и в том, что он, принимая генералов и министров, улыбался, соглашался с ними, обещал все сделать по их совету, те уходили окрыленными, и на следующий день получали ...уведомление об отставке без содержания и пенсии... И, как его исторический прообраз, тоже отторженный, слабовольный и потому «тишайший» царь Алексей Михайлович (1629—1676) сделал всю страну заложницей паранойи одержимого патриарха Никона, так и Николай II делегировал всю фактическую власть мракобесу Гришке Распутину, ориентируясь на его советы даже в проведении военных операций. На самом верху имперской пирамиды разыгралась типовая драма «Села Степанчикова» по Достоевскому, с Распутиным в роли Фомы Фомича. Именно в вакууме отчуждения распоясываются тираны и узурпаторы…

Итак, империя и ее идеологический аппарат – православная церковь вползали в XX в. как кролик в пасть к удаву, к своему полному краху, приведшему к падению «священного» самодержавия и февральской революции 1917 г. – «Русь слиняла в два дня. Самое большее – в три» (В.В. Розанов) Однако покончить к деструктивной антисистемой было невозможно, империя в своём цеплянии за соломинку сумела-таки создать «мостик», переносящий раковое заражение в будущее – сумела ввинтить народы в Первую мировую войну (1914—1918 г.). Империя провоцирует войну, а потом война восстанавливает империю, как самую эффективную милитаристскую структуру, т. е. война сыграла роль передачи деструктивной эстафетной палочки царского ханства ханству новому.

Православие выдыхалось, поскольку, например, после отмены обязательного причастия в армии летом 1917 г. к чаше добровольно пошла лишь десятая часть военнослужащих, Церковный божок умер в ницшеанском смысле.

В. Перов — Сельский крестный ход на Пасхе

Требовалось найти какой-то невероятный изыск, чтобы завернуть российский империализм в новую упаковку, и такой ход был найден в виде большевистской идеологии, обеспечившей быстрый имперский реванш, издевательски названный потом «Великой октябрьской социалистической революцией». Марксизм-ленинизм был преемником имперской идеологии и православию по ряду основных позиций, например:

– материализм коммунистического учения и материализм церковной религиозности, состоящий в поклонении священным физическим предметам и действам – и те и другие сакрализовали священную материю;

– отталкивание значимой реальности от «здесь и сейчас» в коммунистическое «светлое будущее», «царство коммунизма», наподобие церковного загробного Рая (заветной мечты халявщика – беспредельной «халявы»);

– и там и там воображаемое реальнее очевидного, реальные и актуальные проблемы несущественны и иллюзорны – это всего лишь временные и частные «отдельные недостатки», которых в светлом будущем не будет, или происки неправедных «врагов»;

– взамен церковному «нет ни эллина, ни иудея» выдвигается идентичная идея коммунистического интернационализма, как новое оружие подавления культурно-ценностной уникальности, автоматически ведущее к уничтожению культуры вообще, возвращению во внекультурное первобытно-общинное полуживотное состояние…

То, что раньше никак не осмысливалось, не афишировалось, стало приобретать теоретические очертания:

– марксистская теория прибавочной стоимости придавала научный вид «халяве», реализуя надежду на справедливую «халяву» в условиях социалистического общества – что-то типа того, как если бы пираты предложили по-честному делить с жертвами награбленную у них добычу;

– дальнейшее продолжение отчуждения, теперь уже отчуждение средств и орудий производства, земли, частной собственности, результатов труда. Нарушение тождества между полезностью и оплатой труда – это и есть зеленая улица «халяве», т. к. функциональность – это как раз то свойство, которое отличает систему от антисистемы, в антисистеме для получения благ функциональная польза необязательна;

– поддержка рабства в новом, «научном» виде, не только тотальным отчуждением всего и вся, но и в пропаганде стадности – по марксистско-ленинской теории человек есть последыш общественных отношений, не личность первична, а социум, класс (человек на самом деле не классифицируется, для человека нормальна уникальность, а противоположное – либо болезнь, либо рабство). Например, популярный «революционный» лозунг «Мы не рабы!» содержит в себе отрицание самоё себя – не рабом может быть только отдельный человек, мыслящий от «Я», «Я не раб!» – так должна звучать не лживая фраза, а мышление от «мы» (субъектом становится некое несуществующее множественное существо) – это как раз демонстрация стадности и рабства;

Логично, что коммунисты, придя к власти, организовали войну и тотальный террор против представителей бывшей власти и церкви, раздувая озлобленность народа на опостылевшую поповскую и царскую ложь, и тем самым отмежевав себя от идеологии православия, мол, у нас теперь всё совершенно другое. На самом деле изменилась всего лишь словесная упаковка имперской идеологии отчуждения и «халявы», не только не сдавшей позиций, но и получившей новые возможности.

Очень хорошо проблема отчужденности препарирована в произведениях М.А. Булгакова «Бег», «Дни Турбиных». Состояние «халявного» мышления Булгаковым гротескно отражена в романе «Собачье сердце». Если у Достоевского «тварь дрожащая» качала какие-то права, то тут она их докачалась-таки до логического завершения: «В настоящее время каждый имеет свое право», подытожил этот процесс Шариков, и вожделенное «право» свелось лишь к праву на «халяву». «Собачье сердце», наверное, дополняет произведения И. Ильфа и Е. Петрова, показавших в Остапе Бендере эволюционировавший советский вариант Чичикова с Хлестаковым, своего рода ответ Гоголю на вопрос куда несется птица-тройка Русь – а никуда, просто скачет по кругу! Фабула российской жизни осталась всё той же – умный или хитрый «халявщик» разводит «халявщиков» глупых, то бишь всё тех же «лохов», но всё более совершенным способом. Положительных героев нет, поскольку ни с какого боку их не пристроить – они всё те же «лишние люди» за бортом антиутопии российской реальности.

В романе-фантасмагории «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков сатирически показывает, что тяга к «халяве» у советского человека осталась той же, что и была раньше (очевидно – до революции). «Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних…» – говорит Воланд, «протестировав» зрителей дождем дармовых денежных купюр, и устроив в зрительном зале небольшое «ходынское поле».

Не случайны параллели в романе со временем евангельских событий казни Христа – две тысячи лет назад в Иудее была сходная ситуация с современной российской. Римская империя добивала иудейскую культуру, как советская изничтожала русскую, также царствовало отчуждение, суеверия и мистицизм. В одной из редакций романа Воланд искренне удивляется: «Я никак не ожидал, чтобы в этом городе могла существовать истинная любовь»…

Тем не менее где-то в параллельном мире, в другом измерении тема любви живет. Тут, наверное, следует выделить М. Шолохова, его «Тихий Дон», в котором расставание со старым патриархальным укладом, войны и революции ничего в плане проблемы любви не меняют, в романе погибают все три представительницы разных видов любви: любящая высоконравственно безответно Наталья; её противоположность – ветреная распутница Дарья; погибает и страстная, самоотверженная в любви Аксинья. Григорий Мелехов оказывается с мертвой любимой на руках, утративший смысл жизни, наказанный за свою бесхребетность, предательство любви, ставший причиной смерти двух любящих женщин, угробивший и свою жизнь на бессмысленное метание между одинаковыми в своей мерзости белыми и красными, участвуя в их войне «остроконечников» и «тупоконечников», сцепившихся в бессмысленной нанайской борьбе за смену мифологии общества отчуждения. Нет опоры и в земляках, собственная культура просто не сформировалась в здоровый организм, чтобы быть «третьей силой», и раскидать налетевших паразитов, не дать внедриться ни старой, ни новой раковой опухоли.

В следующем романе – «Поднятая целина» Шолохов, стараясь превознести новый строй, на самом деле показывает, как коммунистическая демагогия о диктатуре пролетариата обернулась традиционной борьбой империи с ненавистным крестьянством, выжигании малейших ростков культуры отношений и насаждении антикультуры отчуждения, новой формы старого рабства. Вооруженный ярлыком для сбора дани – посланный партией коллективизировать (новый эвфемизм старого «колонизировать») деревню, Макар Нагульнов пытается насадить новую мораль обезлички, экспроприации, раскулачивания, отбирания у крестьянина средств и результатов труда, т. е. новое оказалось забытым старым – всё тем же отчуждение, порабощением крестьян теперь уже коммунистическим ханством. Естественно, что любовь, как антагонист отчуждения, и тут оказывается нетерпимым жупелом, Нагульнов, например, говорит: «Какой из него будет революционер, ежели он за женин подол приобвыкнет держаться?.. Бабы для нас, революционеров, – это чистый опиум для народа».

Как бы ни было противно революционерам, но тема любви нашла всё-таки свою нишу, причем в «важнейшем из искусств» – кино. Появляются фильмы, в которых любовь наконец-то побеждает, но будучи встроена в социально-политический контекст, например в к/ф «Богатая невеста» (1937) счастливая любовь дополняет невиданные успехи колхозников, в к/ф «Свинарка и пастух» (1941) служит делу интернационализма. На этом присобачивание любви, от которой уже просто никуда не деться, к нуждам государственного агитпропа не закончилось.

Самую важную роль любовь, наверное, сыграла в гос. идеологии в Великую Отечественную войну. Это была, пожалуй, первая в истории война, где, судя по фольклору, поэзии, фронтовым песням, фильмам солдат шел воевать не столько за интересы государства (родину, партию, Сталина и пр.), сколько за любовь. Со всех сторон звучало: «…Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих»; «…пусть он землю бережет родную, а любовь Катюша сбережет»; «…мне в холодной землянке тепло от твой негасимой любви», и т. д. Совершенно естественным образом интуитивно сложилось то, что было недоступно никаким рациональным теоретикам – фашизму, оказывается, в сущности противостоят не пушки, не Советский Союз, не антигитлеровская коалиция, а любовь, т. к. фашизм – это такое же детище непримиримого антипода любви – отчуждения, как, впрочем, и российская имперская антисистема, только формы разные.

Любовь – это, наверное, единственный реальный, а не декларативный победитель в той войне, и плодом победы стало то, что этого победителя пропаганда не смела больше третировать и оставила в покое на время, достаточное для того, чтобы любовь в жизни людей поднялась на должную планку. Это было действительное неоспоримое достижение советского периода России, хотя бы, как и остальные культурные достижения, развившееся не благодаря, а вопреки государству, либо его попустительством. Любовь стала счастливой, впервые в истории получив право определять отношения. Любовь выдвинулась выше утилитарной пользы, стала признаваться пресловутым «общественным мнением», раньше ее отторгавшем (отчуждавшем). Стал постыден расчет в браке, меркантильность в отношениях между людьми. В общественном сознании был маргинализован, стал недопустимым физиологический секс без любви.

Всё бы хорошо, да только параллельно позитивному культурному становлению шел и другой, деструктивный процесс – антисистема шла своей дорогой, утяжеляя, например, колхозное рабство, установив немыслимые даже хану Батыю продналоги, отбирая всё подчистую в обмен на трудодни, уничтожив при Хрущеве весь скот, запретив проводить газ, электричество и дороги в «бесперспективные» деревни. Жители бежали, спасались из деревни как от чумы. В итоге советские деятели превратили в ад, опустошили действительный оплот русской культуры – деревню так, как не смогли в своё время ни Мамай, ни Гитлер. Собственный враг – российская власть оказался, как всегда, намного страшнее любого самого лютого врага внешнего, ибо чинит грабеж под видом «своего», под благовидными предлогами, называя «родиной» себя – раковую опухоль на организме действительной родины.

Правление колхоза. Фото 1956 г.

А.И.Солженицын, по его собственному признанию, так и не смог понять и объяснить маниакальное стремление советской власти извести под корень своих кормильцев, особенно самых лучших, самых трудолюбивых представителей крестьянства. Тут причина системная: крестьяне являются самой неподсистемной, самой независимой от провокаций власти, самой выживаемой, фактически, самой свободной группой людей. Кормятся они результатами своего личного труда на тех возможностях, которые предоставляет природа, а не «халявными» подачками, предоставляемыми государственной системой (в российском варианте – антисистемой). Потому-то антисистеме крестьяне – первые враги, как враги любые не пресмыкающиеся перед нею «изгои». Потому-то коммунисты и твердили мантры про отсталость крестьян и продвинутость рабочего класса – группы, на самом деле целиком зависимой, а потому и манипулируемой властью, удобной для власти. Лишенный работы (выброшенны из системы) рабочий обречен на гибель, чего не скажешь о крестьянине. Руководящая роль рабочего класса и ее «ведущего авангарда» – коммунистической партии, сводящаяся к постановке крестьянства в подсистемную зависимость и контроль, новую форму рабства – «коллективизацию», совершенно логично ничем для деревни не могла закончится, кроме деградации и опустошения. Нестыковка возникает там, где встречаются антисистема и природа, упорно не желающая подчиняться указаниям сверху, кого-то долго кормить «на халяву»...

Да и в городе, как и везде, «халявщики» не могут эффективно хозяйствовать, их система-пирамида примитивна и разрушительна, и нет таких ресурсов, которые бы ее спасли от самоуничтожения. Поэтому к 90-м годам прошлого века следующий, можно сказать – плановый крах был сформирован, российская зашоренная «птица-тройка» приближалась к тому ухабу, от которого и ушла.

Ошибочно считать кризис, войну некой из ряда вон выходящей случайностью. Пожалуй, единственное, что деструктивная имперская антисистема использует гениально – это катастрофы, которые сама же и формирует. Спровоцировать, как всегда в таких случаях, полномасштабную войну, и через нее завинтить гайки не удалось, получился довольно локальный и бесполезный Афганистан, но зато всё отлично вышло с провокацией экономического кризиса. Народы, как и встарь, оказались просто на краю голода, этого безотказного инструмента «обматеривания» обществ